— Ты бы предпочла, чтобы я действовал двумя руками? Я подумал, что это будет честно, дать ему хотя бы фору, но в следующий раз я постараюсь сделать все правильно, — в следующий раз он просто убьет ублюдка и покончит с этим.
Взгляд, которым она одарила его, красноречиво говорил о ее ярости и о том, что она думает по этому поводу.
Он зачарованно смотрел, как Натали сдерживает гнев. Ее руки сжались в кулаки, тело напряглось, пока Сабан не задался вопросом, не сломается ли ее позвоночник.
— У меня сегодня дела, — сообщила она ему. — Те, что не включают тебя. Извини меня.
Натали направилась к лестнице, отмахиваясь от него, как будто спор закончился просто потому, что она считала его законченным?
— Не так быстро, пара, — огрызнулся Сабан, быстро проскальзывая между ней и ее целью. — Этот спор еще не закончен.
— Почему? Потому что ты еще не трахнул меня? — Она бросила взгляд на его эрекцию под джинсами. — Я не в настроении.
Сабан зарычал.
— Ты чертовски уверенна, что готова трахаться, но это не входит в твой план. Твой гнев в данный момент совершенно нелогичен. Клакстон готовился напасть на тебя, Натали, и ты это знаешь. Лучше бы он подрался со мной, чем с тобой. Это гарантировало ему выживание.
— Майк не причинит мне вреда, — складочка залегла между ее бровями. — Я была замужем за ним много лет, Сабан, он никогда не бил меня.
Дело было в том, как она это сказала, в предательском блеске ее ресниц, в запахе обмана. Она не лгала ему, но и не говорила всей правды.
— Что он сделал? — осторожно спросил он.
Внезапная уклончивость от ответа в ее глазах была доказательством того, что он что-то сделал.
— Он никогда не бил меня, и знаешь, что еще он никогда не делал, Сабан? Он никогда не дрался с мужчинами из-за чего-то настолько глупого.
— Нет, скорее всего, доканывал тебя, — Сабан чувствовал возобновившуюся потребность разорвать человека на куски, по одной конечности за раз. — Поэтому ты с ним развелась, Натали? Почему ты так сильно борешься со мной? Он пытался контролировать весь этот дикий, прекрасный огонь внутри тебя? Или он пытался его погасить?
— Разговор окончен, — она сказала это спокойно, но он чувствовал, чувствовал боль и гнев, бушующие внутри нее.
Как и пламя, которое Клакстон хотел контролировать, она отодвинула его, спрятала под маской спокойного самоконтроля. Натали могла бы научить Породу владеть собой.
Она определенно могла преподать ему урок, потому что он справлялся с этим не так хорошо, как она, но Сабан также знал, что уже принял то, чем она была для него. Ей еще предстояло понять это.
— Этот разговор еще не окончен, — Сабан обнажил зубы в отчаянии; он чувствовал, как это отчаяние поднимается внутри него, угрожая границам его контроля. — Слушай меня внимательно, Натали. Не имеет значения кто это, мужчина или женщина: любая угроза для тебя будет устранена. Любой удар против тебя будет отомщен. Всего лишь мысль, вспышка угрозы, и я буду там. Нравится тебе это или нет, хочешь ты этого или нет.
— Хочу я этого или нет, — в ее голосе была горечь, словно кислота, пронзившая его душу. — Потому что ты так решил. Стой там, где, черт возьми, ты стоишь, Сабан. Только подальше от меня.
Глава 8
Было больно. Натали не могла остановить боль, поднимающуюся внутри нее, страх, уверенность, что потеря контроля с Сабаном будет ее погибелью.
— Мне не нужно, чтобы ты участвовал в моих битвах, — она сама будет бороться в собственной войне, черт возьми. — Особенно, когда дело касается Майка.
Она повернулась, чтобы отойти от него, но снова оказалась лицом к лицу с его широкой грудью.
— Уйди с дороги, Сабан.
— Чтобы ты убежала и спряталась? — огрызнулся он. — Вместо того, чтобы столкнуться с этой проблемой и исправить все, ты собираешься сбежать.
— Это невозможно исправить, — процедила женщина сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки. — Ты думаешь, что прав. Ты всегда думаешь, что ты прав. Большой, плохой мужчина Пород знает все.