***
Правда оказалась настолько жестокой, что Гарри, семью которого уничтожили, видимо только потому, что они могли остановить магию, стиснул зубы. Если уничтожение своей семьи он мог хоть как-то понять — на что способен страх, он видел на втором курсе, но вот то, над чем рыдала самая лучшая девушка на свете… Это было как-то сверхцинично и жестоко.
Родителей Гермионы подбирали по каким-то формулам, при этом оба были сквибами, и их совершенно не спрашивали, соединив какими-то ритуалами, не суть важно, какими. Рожденную Гермиону контролировали с детства, выстраивая ей рефлексы и послушание, завязанное на боль, о которой девушка, конечно же, не помнила, но вот рефлексы тела. Теперь Гарри понимал смысл целой секции исправленных повреждений в протоколе медибота.
— Но зачем? — поразился юноша, прижимая к себе девушку. — Не просто же от любви к науке?
— Такое от любви не делается, — вздохнула Гермиона, с трудом беря себя в руки. — Давай дальше почитаем?
— Тебя вели все детство, уничтожая его, — вспоминая собственное детство, Гарри понимал, что у девушки оно было намного страшнее. — А потом и в Хогвартсе…
— Тебя просто хотели убить, а меня — сделать куклой, — опустила Гермиона голову, не в силах читать дальше, зато Гарри…
— Они планировали, что после моей… смерти… ты возглавишь Орден и победишь, став Министром, — наконец обнаружил юноша записи отдаленного планирования. — А смысл — власть над миром. Что?! — очередной лист пергамента задрожал в руках Гарри, он почувствовал, как все закружилось перед глазами, но сразу же пришел в себя от сильной пощечины перепугавшейся его мертвенной бледности девушки.
План лежал перед молодыми людьми. План, включавший воцарение Британии — и магической, и маггловской над миром. Жестокий, циничный — он предполагал гибель многих и многих. Видимо, в прошлом их дочери что-то пошло не так. А, может быть, они и сами чего-то не знали.
— В прошлом Лили ты выжил, — поняла Гермиона, попытавшись набросать изменение плана. — Поэтому все пошло не так.
— Волдеморта нет, Сириус живой… — пергамент, написанный рукой крестного, содержал дату. — Дамблдор, наверное, тоже… — Гарри опустил голову.
— Хочешь убить всех? — поинтересовалась девушка, которой вдруг стало все равно.
— Знаешь, нет, — покачал юноша головой. — Пошли они все… Давай, мы…
Главный пилотажный пульт мог управляться, конечно, и вручную, но особого смысла в этом не было. Задав начальную точку вовне Солнечной Системы, чтобы в последний раз взглянуть на нее, Гарри подтвердил начало выхода с точки базирования. Системы исследовательского корабля оживали, готовясь к старту. Так как уходили они не экстренно, то два часа времени у них было. Гарри не мог не оставить о себе последней памяти — на стенах домов Косой Аллеи появились клочки пергамента с последним «прости».
Общаться с людьми желания не было, детей медленно приводили в порядок, а Гарри обнял Гермиону, попросив Лили поиграть. Молодым людям просто необходимо было почувствовать друг друга, ощутить, что они есть, несмотря ни на что. Первого опыта не получилось — девушка была слишком подавлена, а юноша просто не в своей тарелке, но наобнимались и нацеловались они вволю.
— Пойдем в рубку? — почему довольно большой зал Гермиона назвала «рубкой», Гарри не понял, но согласно кивнул, улыбнувшись.
— Пойдем, — он вздохнул. Спустя некоторое время молодые люди стояли перед большим экраном, показывавшим им Землю. Планету, переставшую быть домом.
— Мама, папа! — в зал влетела Лили, кинувшись к родителям. — А что это?
— На этой планете, доченька, — Гарри взял на руки девочку. — Мы все родились. Люди и маги сделали абсолютно все, чтобы нам здесь было плохо. Поэтому через год-два магия полностью исчезнет, это будет самой лучшей местью, потому что мы уйдем к звездам.
— Ты думаешь, там будет лучше? — необычно-серьезно поинтересовалась девочка.