- Мне нравится это композиция Ярдбердз - Glimpses. Она чем-то напоминает ту, что играла в машине, - сказала Нина.
- И подходит этому моменту, - сказал Разлогов.
- Чем же?
- Как вы тогда сказали? Она тревожная и завораживающая.
Их глаза встретились. Казалось, эта напряженная мелодия говорит за них. Нина не выдержала и отвернулась. Он брал печенье и запивал чаем, а Нина сидела, обхватив себя за локти и спрятав ноги под кресло, как будто в гостях. Ее лицо было повернуто в сторону, словно стыдилось вывалившейся на локти груди.
- Почему вы не пьете чай? – спросил Разлогов.
Нина поднесла чашку к губам и тихо охнула, обжегшись. Она отставила блюдечко, расплескав золотистую жидкость, прижала ладонь к губам, зажмурилась.
- Что с вами?
Нина покрутила головой, чтобы он подождал. Разлогов дожевывал печенье и смотрел на нее.
- Простите меня, Роман, – пробормотала она. - Я думаю, вам лучше уйти.
Он поставил чашку.
- Что случилось?
Она отняла ладонь от губ и положила руки на подлокотники.
- Все это так неожиданно. Мы знакомы всего два часа, а, кажется, что я вас знаю уже давно. И как будто мужа нет целую вечность.
- Так бывает.
- Я не хочу, чтобы так было, – она вцепилась в подлокотники как в единственную опору. – Вы приятный молодой человек… хороший. Вы наговорили мне массу приятных вещей… Но зачем?
- Вы мне нравитесь.
- Вы сейчас уйдете.
- Как хотите, но того, что я сказал, это не меняет.
- Что значит: как хотите? Что между нами может быть?
Он сделал вид, что не понимает.
- Что может быть между мужчиной и женщиной? Отношения.
Она вздрогнула.
- Это невозможно!
- Почему?
- Я все еще люблю…
- Понимаю. Это часть вашей жизни и, судя по тому, с какой искренностью вы говорите, лучшая часть. И это останется с вами навсегда.
Ей понравились его слова.
- Но так сложилось, что теперь его нет, а вы есть, и вы в этом не виноваты.
- Меня бы не простили дети, – она опустила лицо.