– Viva la Italia, motherfuckers!!! – кричала я, высунув из окна руку и демонстрируя средний палец.
Думаю, сердце Рэйфа пропустило удар и в тот миг, когда его прекрасный автомобиль лишился, как минимум, свежей полироли, с грохотом тараня металлические ворота.
Не знаю, чем мне обернется этот поступок в будущем, но сейчас мне понятно одно – я свободна. Когда адреналиновое возбуждение сойдет на нет, и меня накроет паника из-за отравляющих последствий, придется думать головой, а не задницей, причем быстро. Но сейчас, мчась по пустынной дороге, спрятанной меж высоких деревьев, я едва не плакала от накативших эмоций.
Я свободна… Я, наконец-то, свободна.
====== – 4 – Имена ======
В ту теплую майскую ночь под покровом безумного сумбура я, конечно, подозревала, что сложности только начинаются. И я не имела в виду прятки с полицией, попытку избежать всевидящего ока Саниэля Гонсалеса и не менее любопытную операцию с шантажом. Эта история заслуживает отдельного внимания в веренице событий, которые на протяжении долгих лет выстраивали мою жизнь, словно замок по кирпичикам. Эта история – фундамент, причем довольно крепкий. Думала, будет сложнее.
Проблема, словно красный прыщ, вскочила там, где ее не ждали. Эта проблема мне была совсем не к лицу. Проблема, растянувшаяся более чем на десять лет, по имени Рэйф Адлер. От этой занозы оказалось избавиться куда сложнее, чем от гнева Гонсалеса хотя бы потому, что для итальянца я была «девчонкой, которую зарезали в тюрьме». Свой гнев мужчина обрушил на голову Рэйфа.
Мое «Viva la Italia, motherfuckers», брошенное зарулемLamborghini, дали Гонсалесу почву для размышлений и веское основание обвинить парня в сговоре с вором, который в итоге обманул всех. Откуда я это знаю? Откуда я знаю, что отцу Рэйфа пришлось потрудиться, чтобы дело не подверглось огласке? Когда я начала шантажировать итальянца, посылая ему по электронной почте письма с пикантным содержанием, он – в качестве искупления – велел Рэйфу разобраться в ситуации. Конечно, не вдаваясь в подробности. Оскорбленный парень, которому жопу рвал не только Гонсалес, но и отец, с удовольствием жаждал убить и меня.
Мне не хотелось вмешиваться в эти разборки, пусть псы перегрызут друг другу глотки, думала я. Но они не успокаивались. Даже когда я достала новые документы – на имя Герды Нойман, немки по происхождению… разумеется, я же «умею» говорить по-немецки, – от меня не отставали. Не отставал Рэйф. Не знаю, как ему это удавалось, но спустя два года этой бесконечной беготни ему удалось меня поймать.
Может, потому что я устала, может, он. Это действительно выматывало – только осядешь на одном месте, как уже издалека видишь рой разозленных ос. Даже в Штатах. Поэтому, вспомнив, или же, пытаясь оправдать промелькнувшую мысль, что Рэйф так или иначе вытащил меня из тюрьмы, я решила поставить жирную точку. Помочь нам двоим. Рассказала о причине, по которой Гонсалес не слезает с его шеи, отчего он так яро желает поймать меня.
– Это цена моей свободы, – сказала я тогда, протягивая ему флешку с копиями видео файлов. – Договорились?
Я протягивала в его руки оружие, которым теперь и он смог бы приструнить итальянца, а также потребовать что-то в довесок. Но несмотря на молчаливое согласие, взгляд Рэйфа меня не обманул. Он злился, не мог принять тот факт, что в итоге мне удалось обвести его вокруг пальца. Дважды. Сначала удрав с места преступления, а теперь и сейчас, предоставляя ключ от наручников, которые за минувшие годы стерли его спокойствие в кровь.
Так просто это не оставит. Не забудет.
Не знаю, забыл ли, оставил ли, но жизнь налаживалась, ее тонкий скелет постепенно обрастал мышцами и жирком. В конце концов, я не только стрясла с Гонсалеса круглую сумму, но и удачно вложилась в облигации. Потом потеряла часть денег на ставках, вновь приобрела, думала открыть антикварный магазин, но в итоге остановилась на выкупе ломбардной лавки. Первые пять лет я боялась высовываться, но вернулась в Европу и пустила корни.
Деньги работали на меня. Пусть и не быстро, но стабильно росли доходы от игры на бирже, основная деятельность кипела в ломбардных лавках и музейном фонде Франции, в который мне удалось пробиться благодаря связям.