Как они могут не помнить про них? Как Нацу может целовать ее, Эльзу? Как она может позволять ему делать это?
«Это инстинкты», – решает за двоих Эльза. И если в Нацу сильна его первобытная животная сущность, то в ней сильна воля. И она сможет не допустить между ними того, о чем они будут оба жалеть.
Когда Нацу вываливается из тесной каморки, растирая влажные розовые волосы полотенцем, то вместо пижамы видит на Эльзе привычные непробиваемые стальные латы.
- Думаю, нам не стоит задерживаться, – уверенно говорит она и с трудом натягивает куртку поверх доспеха. – До темноты еще сможем пройти с десяток километров.
Нацу смотрит на нее и на секунду ей кажется, что она ударила его сильнее и подлее чем когда-либо бил враг. Но Эльза сжимает зубы и дружелюбно глядит на Драгнила, изображая полное непонимание его непередаваемого взгляда.
- Как рука? – С заботливостью полевого командира интересуется Титания.
- Нормально, – негромко отвечает Нацу и выбросив полотенце прочь, надевает пыльную жилетку. Резко хватает сумку. – Нужно собрать еды.
- Отличная мысль, – кивает Титания , готовая задушить себя своими руками. Дистанция, которую они соблюдали годами, взорвалась за эти три недели. И сейчас отбросить Нацу назад в разряд товарищей по гильдии кажется невозможным. Но Эльза приняла решение.
- Я пройдусь вниз по улице, а ты вверх, – командует она, и Нацу не в пример последним дням молча и безразлично соглашается.
Она бродит среди разбитых, раскуроченных зданий и ей везет – попадается устоявшее здание какой-то харчевни. Крыша опасно накренилась, но голод не тетка, и Эльза забирается внутрь. На кухне она находит джек-пот – целую полку фасоли в томатном соусе. Сгрузив все в сумку, она идет обратно к парикмахерской.
Нацу уже там. Он стоит к ней спиной, рассматривая что-то, и когда Эльза входит внутрь, понимает – стенд с сувенирами. Услышав ее шаги, Драгнил мельком глядит через плечо и аккуратно снимает что-то с магнитной доски.
Эльза никогда не отличалась способностями к магии предвидения, но в эту секунду она необьяснимо знает, что в руке у Нацу. Он оборачивается глядя на нее жестко, как на врага. Кулон, такой же какой она положила к себе в карман, качается на цепочке зажатой в кулаке Нацу.
Он вертит его на пальце, задумчиво глядя, как знак совета сливается в неясный круг от быстрого движения. И вдруг ловит, сжимает в кулаке.
Пламя охватывает его руку, Нацу хмурится, скалится, и жар становится сильнее. Через минуту от цепочки и кулона не остается ничего, кроме странного запаха и щепотки пепла.
Саламандер смотрит на Эльзу с вызовом и в его глазах мрачное обещание.
Ни слова не сказав, Драгнил выходит из парикмахерской, а Эльза запоздало понимает, что все это время не дышала.
Они бредут по подернутому золотом листвы лесу, и Эльза меланхолично смотрит, как сапоги взрывают маленькие кучки опавших листьев. Время от времени она поднимает взгляд, чтобы увидеть спину Нацу, идущего впереди, и чувство, что посетило ее в парикмахерской, слабым ознобом воспоминания пробегает по коже.
Они держатся подчеркнуто отдаленно, настолько далеко, что не могут перемолвиться и словом и едва не теряют друг друга из виду в спускающихся сумерках.
Эльза гадает – если она сейчас отвернет влево, скроется вот за тем валуном и пойдет своей дорогой одна без Нацу – как быстро он это заметит и что сделает?
Вернет ее или зло дернет плечом и пойдет дальше? Позволит ей уйти?
Эльза останавливается.
Замирает на месте, не веря самой себе. С каких пор? С каких пор ей, Алой Эльзе, сильнейшей волшебнице в гильдии, нареченной Титанией, нужно разрешение Нацу Драгнила на что-либо?
Мысль настолько потрясает, настолько поражает, что Эльза стоит столбом посреди леса, приоткрыв от удивления рот.
Она не может убивать драконов, вот в чем дело. Эта простая истина – ее беспомощность – резко ставит ее на ступень ниже Нацу. Она все еще сильна против любого мага, она убивала монстров и чудищ, она победила сотню демонов в Пандемониуме. Эльза умеет сражаться и побеждать.
Но не умеет выживать и убивать.
Все то, что она видела за этот месяц говорит об одном - драконы не пытаются завоевать мир, не желают повелевать людьми, не жаждут доказать свое превосходство в силе. Они хотят очистить Фиор от людей, как от паразитов. Они действуют как хозяйка на кухне, что старается истребить всех муравьев до последнего, безжалостно орудуя газетой и едкой химией из флакончика.