Аанг подминает Азулу под себя, грубо укладывает на спину и откровенно, без стыда разводит ее ноги. Он слишком долго мучился от желания, чтобы позволить ей командовать. Он никогда бы не поверил, что способен на подобное. Грубовато срывать одежду, целовать и кусать так и тогда, когда хочется ему, почти что наплевав на партнера. Просто Азула такая же. Они квиты, и это ощущение равенства пьянит. Она стонет, негромко, но бесстыдно. Позволяет ему все, а потом, не спрашивая, берет то, что хочет сама.
После быстрого первого раза Аанг никак не может отдышаться. Азула, гибкая, белокожая и все еще голодная, смотрит на него снисходительно. От этой насмешки Аанг загорается сильнее, чем от всех нежностей.
Он притягивает ее к себе и ласкает медленно, мягко. Азула не сопротивляется, хоть и кривится снисходительно. Аанг целует ее пальцы, ласкает языком голубые венки на запястье. Принцесса нетерпеливо ерзает.
— Будешь продолжать в том же духе, и я засну, — сообщает она и действительно ерзает, поудобнее устраиваясь на спальнике. Аанг улыбается. Азула мрачнеет.
— Что?
— Не заснешь, — обещает он. Азула смотрит на него встревоженно и вдруг порывисто приподнимается и целует, небрежно, торопливо, словно затыкая рот. Аанг загорается ее нетерпением. Ласки снова становятся жадными, откровенными. Желание вновь горит в теле. Аанг, не глядя, тянет Азулу на себя и тяжело дышит ей в шею, медленно соединяя их тела.
Они не прикрывают свою близость целомудренным одеялом, не сдерживают стонов и дыхания. Откровенно, жарко, безрассудно. Аанг языком собирает пот с ее кожи, сжимает бедра до синяков, заставляет ее стонать, терять контроль.
Утомленные, обнаженные, они лежат рядом не в силах подняться.
Аанг не до конца понимает, что это было. С ним никогда не происходило такого. Слишком плотского, слишком земного, слишком безрассудного. Он был уверен, что такой секс ему не понравится. Что ж, не в первый раз в своей жизни Аватар Аанг ошибался.
Ощущение стыда от того, что он сделал, накатывает, как только сердце успокаивается в груди. Он изменил Катаре, изменил самому себе. Что же он наделал?
Азула садится, бесстыже потягивается, не глядя на него. Аанга задевает эта небрежность, будто он слуга, который не поднимет взгляда от пола, что бы принцессе ни вздумалось перед ним выделывать. Аанг злится. Это именно то чувство, которое Азула всегда мастерски в нем вызывала. Когда она хочет встать, Аанг хватает ее запястье и не отпускает. Азула оборачивается. Приподнимает брови в нетерпеливом жесте. Аанг тянет ее к себе. Азула хмурится, Аанг готов поклясться, что она колеблется, прежде чем вырывать руку.
— Оставь нежности для своей девушки, — заявляет она и, поднявшись, быстро натягивает одежду. — Признаться, я думала, будет хуже. Ты производишь впечатление амебы, знаешь ли, — едко комментирует принцесса. Аангу кажется, что она нарочно измывается, низводит и препарирует их близость, чтобы саму себя убедить в чем-то.
— Боишься? — негромко говорит Аанг, не спеша подниматься со спальника.
— Чего?
— Влюбиться.
Азула усмехается, глядя на него сверху.
— В тебя? — выплевывает она с особым уничижением. Но Аанг, еще расслабленный и полусонный, не реагирует на колкость.
— В меня.
Азула строит насмешливую гримаску и выходит из шатра. Аанг закрывает глаза. Мысли лезут со всех сторон, и ни одну из них, кроме воспоминания, как Азула кусала его плечо, кончая, не назвать приятной.
Аанг не может врать себе. Ему нравится Азула. Колкая и опасная, но прекрасная, как блестящая стальная игла.
Да, она не та девушка, любовь к которой врачует душу, не та, с которой можно жить долго и счастливо. Она другая. И она нравится ему.