Мейхем прижимает мою голову к кровати, ладонь его руки давит на мое горло. Рефлекторно я кашляю, почти задыхаясь от силы его руки, когда он наклоняется ко мне.
Я не могу дышать.
Его глаза в дюймах от моих.
— Говори, Ангел, или…
Я слышу шаги по лестнице, приближающиеся к этой комнате. Мейхем не убирает свою руку от меня. Не двигается.
Я закрываю глаза.
Он фыркает, но остается на месте.
Даже когда я слышу, как Люцифер Маликов рычит с порога: — Какого хрена ты себе позволяешь?
Но прежде чем Мейхем успевает ответить, его оттаскивают от меня. Я пытаюсь сесть прямо, смотрю, как Люцифер прижимает Мейхема к стене, его рубашка в кулаке, одна рука на горле Мейхема, точно так же, как его была на моем.
Мейхем улыбается.
— Выясняю, кто испортил твою игрушку.
Я вижу только боковой профиль Люцифера, вижу, как под толстовкой напрягаются мышцы его спины, рукава, стягивающие руки, его темные кудри. Он смотрит на Мейхема минуту, потом отпускает его, разглаживая рубашку, как будто делает приятное.
Он на секунду отворачивается от него, и улыбка Мейхема расширяется, когда он прижимается к стене. Но тут Люцифер, не глядя на меня, хватает лампу рядом с моей кроватью, срывает абажур и размахивает основанием, обеими руками прижимая металлический стержень к горлу Мейхема, наклоняясь к нему.
Мейхем затыкает рот.
Он медленно синеет, в его глазах паника, когда он понимает, что может действительно умереть.
Наконец-то.
Соответствующая реакция на попытку трахнуть мою девушку.
Он что-то говорит мне, но я еще не закончил. Это приятное ощущение, его жизнь в моих руках. Прошло слишком много времени с тех пор, как я срывался.
Я еще сильнее впихиваю металлический прут лампы в его горло, и он закрывает рот, его руки тянутся ко мне, пытаясь отпихнуть меня. Но он находится в невыгодном положении под таким углом, и все, что мне нужно сделать, это прислонить вес своего тела к его гребаному горлу.
Сид молчала все это время. Я видел ее пот на полу — мой, на самом деле — видел ее запястья, привязанные к кровати. Но я видел и ее непокорность, когда она смотрела на Мава, ее жизнь была в его руках. Она не собиралась отступать, чего бы он от нее ни хотел.
— Люцифер, — тихо сказала она.
И весь тот гнев, который я испытываю к Маверику, к отцу, к 6… все это исчезает, всего на мгновение, при звуке ее мягкого, низкого голоса.
Я вдыхаю.
Выдыхаю.
Глаза Маверика закатываются назад.
— Люцифер, — говорит она снова, чуть более настойчиво. — Не надо.
И тут гнев возвращается. Я разворачиваюсь, с грохотом роняю лампу на пол и встаю спиной к Маву, слыша, как он задыхается.
— Что? — рычу я на нее. — Ты хочешь трахнуть его снова, да?
Она сужает глаза, ее руки сжаты в кулаки, колени подтянуты к груди.
Я делаю шаг к кровати, пока Мав все еще переводит дыхание позади меня.
— Это была твоя идея? — требую я, наклоняясь, прижимая ладони к кровати. — Ты хотела, чтобы его член снова был в тебе, Лилит?
— Что ты хочешь от меня? — спрашивает она, и ее голос снова…
Я отхожу от кровати, запускаю руки в волосы, потягиваясь, когда на минуту закрываю глаза.
Что я хочу от тебя?
Всего.
Все, блядь, все.
Твою жизнь. Твое сердце. Твою гребанную душу. Всё. Я хочу этого. Я хочу тебя. Покрытую моей кровью, связанную ко мне твоей.
Я открываю глаза.
Она все еще смотрит на меня, ее прекрасные серебряные глаза налиты кровью, волосы в беспорядке разметались по лицу. Она еще ниже, чем в последний раз, когда я видел ее две недели назад.