Нет, Милит бы уже была тут как тут, с недовольными возгласами и холодными цепкими руками. Она бы еще раз высказала мне то же самое, что повторила несколько раз еще вчера, вытащила бы из постели, а потом бы повела меня за собой на чертову пробежку по саду!
Я не знал, сколько времени для свободы было в моем распоряжении. Час? Пять минут? Повернувшись на бок, я натянул одеяло практически на голову и вернулся к тому, на чем уснул вчера ночью. Да, это была уже ночь — так сказала Милит.
Черт, я от нее зависел. Сколько я здесь — всего неделю, а эта девчонка уже так прочно вросла в мою жизнь, что при каждой мысли я неизменно возвращался к ней — Милит сделала то, Милит сказала это. Я злился на самого себя за то, что позволил ей так себя поставить. Но смог бы я сам разобраться во всей этой придворной чепухе, если бы не она? Энвал бы послал меня вместе с моими тупыми вопросами куда подальше, а она терпит. Не просто терпит, а еще и извиняется за это.
Мне нужно было привыкать быть одному, но я не думал, что это окажется так сложно. Я уже давно отчаялся научиться этому. Значит, мне нужно что-то другое. Понятия не имею, что именно.
Савельти пригласил меня к себе, вот о чем надо думать. Милит уверена, что он из общества Шипа, я, скорее всего, тоже. Вчера ночью, после того, как мы ушли с бала, девушка еще долго описывала мне внешность герцога, пока я пытался вспомнить, его ли лицо я видел в тот раз, когда кто-то оставил записку прямо на моей руке. Но еще во время нашего разговора с Савельти я проверил его — он чист, ни капли магии. Если маг и решит встретиться со мной, то это явно случится не под носом у короля — они ни за что не станут рисковать. Я подозревал, что встреча произойдет именно в поместье у герцога.
Милит сразу же доложилась о приглашении своему отцу, и он, естественно, дал добро. Видимо, они с королем полагают, что я смогу прихлопнуть все общество разом, может быть даже одним заклинанием.
А я пока что не имел никакого представления, как мне удастся провернуть что-то подобное. Что даст мне моя магия?
Все, что у меня было, это возможность. Возможность проверить, стою ли я хоть что-то как маг Зотерской империи. Если нет, то мне как раз самое место быть там — у Савельти, убитым от рук человека, о котором я не знаю абсолютно ничего.
Голова разразилась болью, да так сильно, что мне пришлось сдавить виски руками, чтобы хоть немного отвлечь себя от нее. И как мне сегодня бегать по саду, трястись в экипаже, да и планировать вместе с Милит все эти шпионские игры?
От злости на самого себя я рывком встал с постели, вышвырнув одеяло на пол. Оно приземлилось на мои босые ноги. Голова закружилась, но я перетерпел эту мимолетную слабость. Я постоянно жалел себя. Милит права — я люблю собственное уродство, иначе бы я не трясся так из-за любой мелочи, не боялся бы за целость и сохранность этого убогого тела.
Я медленно прошелся по комнате. С утра здесь было прохладно и даже будто бы сыро. Так заканчивается лето. Здесь чуть позже, чем на моей родине, но все точно по такой же схеме — тот же прохладный ветерок, та же сырость и тот же запах. Правда, здесь все эти запахи смешивались еще с какими-то другими, навороченными и отвратительными, наподобие тех, что я вчера «имел удовольствие» ощутить на дурацком балу.
Дверь в моей гостиной стукнула, открывшись. Поддавшись какой-то глупой мысли, я пальцами провел по спутанным волосам, желая разгладить их.
— Просыпайся, нам пора на пробежку! — Донесся голос Милит из гостиной. Но шаги ее приближались, и вскоре я понял, что она идет сюда, в мою спальню.
— О, ты уже встал! — С удивлением сказала она. Девушка была уже совсем рядом, ее энергия щекотала мое чутье.
— Как спалось после бала? — Желая поддержать разговор, поинтересовался я.
— Так себе. Все думала, какую ловушку они готовят для нас. Вижу, тебе тоже не очень…
— Это почему? — Мне действительно было любопытно, как она узнала, что я ворочался пол ночи.
— У тебя круги под глазами. Ты весь какой-то помятый, что ли… Нужно привести тебя в порядок.
Я ничего ей не ответил. А что я мог сказать, понимая, что с моего нетерпеливого языка может сорваться какая-нибудь несусветная глупость, и все оттого, что я слишком сильно злился на самого себя.
Мне было стыдно из-за того, что Милит пришлось стать моей служанкой. Не телохранительницей, а именно служанкой, в обязанности которой входит ухаживать за мной, как за растением. Мне нужно было просто принять то, что я неспособен обслуживать себя сам, и, казалось, я давно уже смирился с этим. Теперь же, со смертью Тайра, моя никчемность уязвляла меня все больнее.
— Уже через полтора часа мы должны встретиться с Савельти. — Сообщила Милит. Она расхаживала по комнате, скорее всего, собирая мою одежду для поездки.