Вдруг через вуаль Якумо надавливает на рану большим пальцем.
— Ой, полегче! Я у тебя совсем кровью истеку.
Растеряно моргнув несколько раз подряд, Якумо качает головой, осматривает масштабы трагедии и со снисходительным тоном заявляет:
— Выглядит паршиво. Рисковать не будем. Давай вернемся к омеле, подлатаем тебя.
Вивьен смущенно отводит взгляд, отстраняет его руки, пытается отпрянуть, а он подходит еще ближе и ругает ее. Надо успокоиться, расслабиться, иначе он подумает невесть что, и потом выкручивайся. Она открывает рот, но слова как будто замерзают в горле от влажного звука разорванной плоти. Стремительно становится так холодно, что ее трясет.
Она медленно опускает голову вниз и видит острый бивень, торчащий из ее живота. Крепко сжимает зубы, однако ей совсем не больно. Наверное, это шок, не дающий организму осознать и почувствовать боль. Поднимая голову, Вивьен надеется встретить уверенный взгляд, который обязательно успокоит, но вместо него — расширенные зрачки. Якумо слишком потрясен и даже испуган происходящим. Его губы двигаются, слов совсем не слышно, но отсюда ей кажется, что они безмолвно шепчут: «Нет». Ей хочется подбодрить его, сказать, что все непременно будет хорошо, да вот сама не знает, будет ли…
Еще одно мгновение, и его глаза пропадают. Бивень резко подбрасывает ее в воздух. Она чувствует, что парит, словно как раскинувшая крылья птица, устремляясь в небо. Бескрайнее, бледное и такое холодное небо. Вивьен знает, что оно не должно быть таким, что совсем недавно оно серело сумерками. Ей становится страшно, очень страшно. Извилистые полоски крупинок золотого песка в неощутимых потоках ветра проносятся над помутившимися глазами, вызывают судорожный стон из груди и первую мысль — только бы не сердце.
Вспоротый живот так же, как почти что отсеченная конечность или перерезанная одним ударом сонная артерия, обернется рассеиванием тела, которое осядет в виде золотых крупинок возле ближайшей цветущей омелы. Все равно что чек-поинт в видео-игре. Вскоре крупинки сформируют ее внешнюю оболочку и затвердеют, и все будет по-прежнему, как раньше. Но если пострадает сердце…
Что если оно не выдержит падения с такой высоты? Что если осколки ребер острыми иглами пронзят его? Что если она больше не воскреснет? Что если… это ее последний день?
Вивьен полностью осознает опасность, когда, как подстреленная, начинает падать, а сгустки ветра нарочно толкают ее дальше от каменного плато. Нет, не в этот раз, понимает она, различая рыжий высокий хвост, шрам поперек правой щеки и не верящие глаза. На лице разводы крови, принадлежавшей, видимо, Потерянному, который пронзил Вивьен своим хвостом. Припав на колени на краю плато, Якумо тянет руку вниз, словно пытается ее поймать. Он выкрикивает ее имя — так неистово и так громко. В его голосе — вся злость и все отчаяние. Вивьен тянется к нему в ответ, всем телом.
Она падает в глубокую бездну, все быстрее и быстрее. Ее мертвенно-серые руки парят перед ней, словно призраки, медленно, бесшумно рассеиваясь. Может быть, ей удастся исчезнуть раньше, до столкновения. Может быть, ей удастся возродиться…
Нет, не удастся…
Хлопок — опустошающий удар в спину, и ее дыхание обрывается.
***