Сначала она обыскала все ящики письменного стола в надежде найти если не свою, то хотя бы чью-нибудь еще старую забытую палочку. Некоторые ящики никак не поддавались, а те, что открылись легко, были полны пустых пергаментов или старых газет. Ну конечно, глупо было бы предположить, что лорд Волдеморт оставит грязнокровке хоть какие-то подсказки.
Потом Гермиона обшарила ванную, ничего, разумеется, не найдя; затем обследовала каждый сантиметр окна и даже попыталась разбить его — сначала сама, своими руками, потом — замахнувшись тяжелым пресс-папье в виде змеиной головы, которое обнаружила на столе, и даже стулом. Безрезультатно. Окно было запечатано заклинанием.
Никакой лазейки, никакой подсказки.
Ничто в обстановке не говорило и о том, что эта комната — кабинет самого Темного Лорда. Если бы Том Риддл не упомянул об этом, ей самой бы это точно не пришло бы в голову — настолько безликим было все вокруг. Но она не оставляла попыток найти хоть что-то. И совершенно забыла о времени.
А Том не обманул: он появился на том же месте, откуда исчез, ровно в тот момент, когда старинные часы на каминной полке (камин не работал, Гермиона, разумеется, уже проверяла) пробили двенадцать ударов. Услышав легкое движение за своей спиной, Грейнджер вздрогнула и замерла, — он застал ее за максимально идиотским занятием: она совершенно по-маггловски — с помощью скрепки, найденной на столе, — пыталась вскрыть замок на двери в кабинет. (И несмотря на то, что, как ей казалось, делала она все правильно, дверь, разумеется, не поддалась).
Впотьмах она даже не видела его лица, только высокую фигуру на фоне светлого оконного проема. На улице бушевал настоящий ураган; нечто подобное происходило и у Гермионы на душе.
— Гермио-о-она Гре-ейнджер, — протянул Том, будто только вспомнив о ее существовании, и, кажется, оглядел ее с ног до головы (и как только ему хоть что-то видно в этой темноте!) — Твои усилия весьма похвальны, но совершенно бессмысленны, — усмехнулся он, легонько взмахнув рукой, отчего в камине за его спиной занялся огонь, озаривший кабинет уютным желтоватым светом. Она отметила, как легко он справляется с магией без палочки.
Гермиона продолжала дико взирать на Тома, пытаясь продумать какую-нибудь стратегию своего поведения, но в голову ничего не приходило. Вся уверенность, с которой она планировала встретить его, мгновенно испарилась, оставив место вновь настигшей ее панике.
— Так и не успокоилась? — ровным тоном поинтересовался Том. Девушка мысленно возмутилась, заметив играющую на его губах легкую улыбку и заподозрив в использовании легилименции. — Нет, Грейнджер, это написано у тебя на лице. В целом, тебя можно понять. Но я все же настаиваю, что ты будешь в относительной безопасности, если согласишься сотрудничать.
Темный Лорд прошелся по комнате. Он выглядел задумчивым, как будто мыслями был где-то не здесь: он размышлял над чем-то, что не имело к Гермионе никакого отношения. Она решилась отпрянуть от двери, хотя так и не придумала, как себя вести.
— Сотрудничать я не буду. Но хочу поговорить.
— Вот как, — он поднял брови. — Значит, согласна на переговоры. Очень хорошо, я рад это слышать. Надеюсь, на этот раз ты будешь более многословна. Но думаю, что разговор о делах придется отложить.
Этого Гермиона не ожидала. Невзначай взглянув на него, она заметила, что выглядел он уставшим, под глазами залегли тени, но это ничуть его не портило. Отвернувшись от нее, как будто она вообще не стоила ни капли его внимания, Том с непринужденным изяществом взмахнул палочкой, и стул, валявшийся у камина — там, где швырнула его Гермиона, — моментально изменил очертания и превратился в некое подобие лежанки или толстого матраса с большими подушками. Еще один взмах палочкой — и на нем из ниоткуда материализовалось серебряное блюдо, на котором красовалось несколько небольших сэндвичей, от вида которых у Гермионы закружилась голова. Она вдруг осознала, насколько сильно проголодалась. В последний раз она ела больше суток назад — будто в другой жизни — сидя с Гарри и Роном у костра. Как же она надеялась, что ее друзьям повезло больше, чем ей…