— Как… интересно, — тянет мама, не спуская с Тани пристального острого взгляда. — Маргарита Эдуардовна. Женщина, которая подарила миру этого потрясающего мужчину, — указывает на меня раскрытой ладонью.
— Очень приятно, — тонко отзывается Таня, бросив на потрясающего меня быстрый взгляд.
— И мне.… кхм… — откашливается мама. — Я отвлеку тебя на секунду, Данила? — обращается ко мне.
— Конечно.
Таня делает вид, будто роется в сумке. Я прилагаю усилия, чтобы отвести от нее взгляд.
— Может, положить ещё салат? — предлагает мама. — Я тебе звонила, но у тебя было занято.
— Я не против, — отвечаю.
— Тогда подходи… минут через десять, — говорит она. — Ну, я тогда пойду — прыгает взглядом по нашим лицам. — И передай Марку, если он не заедет к нам до Нового года, я устрою ему “Тамару”! — грозиться.
Запрокинув голову, я смеюсь, растянув губы от уха до уха.
Ловлю взгляд Тани на своем лице, и он слегка затуманенный. Если она будет так на меня смотреть…
— Обязательно, — обещаю матери.
— Ну, хорошего вечера… — желает она, прежде чем удалиться.
Глава 23
Проводив мать взглядом до дверей ресторана, Таня возвращает глаза к моему лицу. Ее щеки безбожно цветут красным, она чертовски хороша…
— Вы похожи, — замечает Капустина.
— Что есть, то есть, — отзываюсь я. — Мы немного родственники…— топорно отшучиваюсь.
Снова подняв руку, я касаюсь большим пальцем ее щеки, на этот раз она не сопротивляется моим прикосновениям.
Центральной мыслью в голове является вопрос, как сделать так, чтобы она согласилась поехать со мной. Ко мне домой. Ведь какой бы кроткой Капустина не была в данную минуту, это ничего не гарантирует.
— Кто… такая Тамара? — скованно спрашивает Таня.
Убрав руку от её лица, я провожу ладонью по собственным волосам.
— Тамара… — тяну. — Тамара - первая и единственная женщина, из-за которой мы с Зотовым подрались.
Я вижу, как напрягается тонкая линия подбородка на красивом лице Капустиной, губы стягиваются в узкую линию…
— Ревнуешь? — хмыкаю.
— Размечтался, — задирает Таня нос.
Сдаю назад, поясняя:
— Тамаре было за шестьдесят, она была довольно… объёмной женщиной…
— Твои предпочтения в женщинах удивляют все больше, — царапается она.
— Мои предпочтения в женщинах с возрастом меняются. Тогда мне было пять лет и я считал, что идеальная женщина должна выглядеть именно так, как Тамара, моя нянечка в детсаду: пахнуть едой и подтирать задницу…
— И при чем тут Зотов? — вставляет Капустина.
Я вижу, что она сосредоточена на моем рассказе, как ребёнок, которому показали фокус, и в мыслях показываю средний палец ее дружку-умнику, ведь я тоже умею красиво лить в уши.
— На тот момент мы не были друзьями.
— Такое когда-то было? — иронизирует она. — Вы как будто из одного яйца вылупились…
— Марк пришел в мою детсадовскую группу в пять лет, а я уже тогда заприметил Тамару, — продолжаю.
— Боже.… — закусывает она губу. — И что же случилось дальше?
— Зотов слегка меня бесил и назвал Тамару бочкой. Я дал ему в рожу, — пожимаю плечом.
Таня округляет глаза. Качнув головой, произносит:
— Даже не знаю, что сказать…
— Мы колошматили друг друга, пока нас не разняла Тамара. Раскидала по разным углам за уши. Мы час так простояли в одних трусах, над нами долго ржали. “Устроить Тамару” - это вроде как устроить прилюдную порку или сильно наказать. Кстати, с того дня мы с Марком стали не разлей вода. Потом я притащил Зотова на хоккей в свою детскую команду, и он стал лучшим…