Мне хочется пустить расслабление в каждую мышцу. Мозги будто взбили миксером и посыпали сахарной пудрой, поэтому я не сразу понимаю о чем речь, когда Таня тихо произносит:
— Ты был капитаном…
— М-м-м? — отзываюсь, глядя на нее.
— Там, у ресторана… ты сказал, что Зотов стал лучшим.
Мне требуется пара секунд, чтобы вспомнить, о чем я рассказывал у ресторана. Пять минут назад я чуть к чертям собачим имя свое не забыл.
— Ага…
— Но ведь капитаном в команде был ты, а не Зотов. Капитан - это всегда кто-то лучший…
Я прикрываю глаза, чтобы спрятаться от ее внимания. Оно хоть и не формата лазерного прицела, но все же.
— Наверное… — отзываюсь хрипловато.
После короткой паузы она спрашивает:
— Что случилось с твоей ногой?
— Разрыв связок голеностопа.
— Звучит ужасно.…
— Да… — хриплю я.
— Если бы не эта травма, ты бы сейчас… надирал зад… Зотову?
Моих губ касается легкая улыбка.
— Может быть… — отвечаю.
Определенно кому-нибудь да надирал бы. Я ждал своего драфта. И если бы не травма, уверен, канадские морозы стали бы моей повседневностью…
— Ты… скучаешь? По хоккею.
— Ага.
— Как сильно?
Сделав вдох, я открываю глаза и смотрю на неё, повернув голову.
Она наблюдает за мной, подложив под голову руку. Её губы всё ещё распухшие после меня, и это преступно сексуально.
— Что ты хочешь узнать? Плачу ли я, когда никто не видит?
— А ты плачешь?
Я молчу, поигрывая желваками.
Отвернувшись, направляю взгляд в потолок и коротко отвечаю:
— Нет.
— Я тебе не верю…
Блядь.
Я запускаю руку под одеяло, и уже через секунду комнату наполняет Танин визг. Ещё через секунду я расталкиваю ее бедра своими, укладываясь сверху и впечатывая ее запястья в мартас.
Нависнув, смотрю в распахнутые зеленые глаза, которые по моему лицу скользят с какой-то особой тщательностью и бережностью. От этого по груди лупит нечто неизведанное. И оно, зараза, горячее.
Я склоняюсь к ее губам.
Медленно целую, обводя языком мягкие пухлые губы, от чего в живот ударяет тестостероновая кувалда. Я завожусь, чувствуя ту самую ответную реакцию, - трепет тела подо мной, сбитое дыхание. Таня заводится. мгновенно. Да. Но вдруг шепчет, вытягиваясь в струну:
— Нет… подожди…
— Что такое? — бормочу, продолжая удерживать.
— Я… уже поздно… мне надо домой…
— Что за хрень? — говорю рядом с ее ухом. — У меня стоит. Я у тебя между ног. Ты как печка раскаленная. Как насчет того, чтобы я в тебя вошел?
— Данила… — вертится она подо мной.
— Так ты только хуже делаешь…
— Капустин!
Твою мать!
Скатившись с неё, я переворачиваюсь на спину.
— Мне завтра на работу. Я хочу пораньше лечь спать… — тараторит Таня, пулей слетая с кровати.
Носясь по комнате, она собирает свою одежду.
Я наблюдаю, стараясь сохранять каменное спокойствие, и внешне это отлично получается.
Все эти сборы длятся не больше пяти минут, за которые у меня падает всё, что было приподнято: и член, и настроение.
Я провожаю ее в чем мать родила и молча.
Бросив быстрый взгляд ниже моего пупка, Капустина коротко прощается и покидает мою квартиру.
Глава 25