- Мудак. Вот что значит эта М.
- И что значит это "мудак"? - Илиан не знал этого слова.
- Скажем, так: человек, упорно идущий к своей неправильной цели... Не советую, - улыбнулась Манон. Илиан задумался над сказанным. - Всё готово, давай сменим повязку на рёбрах, - отвлекла его от размышлений Манон.
- Руки приподними.
Потом начались нескончаемые минуты сладкой муки, когда она прижималась к нему, чтоб размотать бинт на спине, отстранялась и вновь приближалась. Ещё удивлялась, зачем Моро наложил такие узкие полосы, ей он обычно треснутые ребра перетягивал широкой полосой, а сверху уже фиксировал несколькими узкими. Потом это повторилось, но значительно быстрее. Она замотала его в тугую широкую полосу, зафиксировала в трёх местах узкими и, довольная, похлопала его по плечу, похвалив за терпение. Илиан вдохнул, он забывал временами дышать в процессе этой процедуры.
- Садись на кровать, расчешу твою гриву.
Илиан почти свалился. Всевышний, когда кончится этот день... муки адские... нет-нет, пусть не заканчивается никогда.
- Эй, я сказала садись, а не ложись, - возмутилась Манон, вернувшись и держа в руке широкую серебряную щётку с жестким конским волосом.
Илиан неохотно поднялся. Манон заскочила на постель, примостилась позади него, встав на колени. Её руки коснулись его волос, распределяя на пряди... и началось блаженство... он почти мурлыкал от удовольствия... ни разу женщина не расчёсывала его... няню в далёком детстве он не посчитал. Волосы у него были густые, насыщенного шоколадного цвета, достигавшие лопаток. Руки Манон зарывались в них, выискивая спутавшуюся прядь, и бережно расчёсывали. Илиан отдал бы что угодно, лишь бы это наслаждение не заканчивалось.
Манон расчесала Илиана. Ей понравилось прикасаться к его волосам, у него они были густые, шелковистые.
Тигран всегда расчёсывался сам, а ей так хотелось хоть изредка сделать это самой, прикасаться к ним нежно, поглаживая и пропуская между пальцев, а не только сжимать в кулаке в порыве страсти
... пошли вон из моей головы. Оба...
Потянулась за бинтами на прикроватном столике.
- И всё? - прозвучал мечтательно-разочарованный голос Илиана. - Было так хорошо-о, голова совсем перестала болеть.
- Всё, - резко ответила Манон. Быстро забинтовала ему голову. Поднялась на ноги и спрыгнула с кровати. - Идём. Я помогу дойти до комнаты. Уложу и узнаю, что там с нашим поздним завтраком или, вернее, уже обедом.
Илиан поднялся, опираясь на предложенную руку. И они медленно побрели в его комнату. Манон помогла лечь в постель, накрыла его одеялом.
- А поцеловать?
- А в глаз?
- Злая ты.
- Какая есть, - бросила она и быстро вышла из комнаты.