Обычно жизнерадостный, он совсем приуныл. Зима близилась к концу, начинала расцветать весна, но Номика думал лишь о том, что у него нет никакой надежды.
Все же в конце апреля Кенара смогла вытащить его в гриль-бар, чтобы отпраздновать вместе с ним, Рики и Таюши свой восемнадцатый день рождения. Они сидели парами друг напротив друга. По нежным взглядам и ласковым, но робким прикосновениям Номика догадался, что Рики и Таюши начали встречаться. Это сделало их немного более скучными собеседниками, чем обычно, так что иногда, пока на одном конце стола раздавалось счастливое воркование, на другом повисала неловкая пауза. Кенара искоса поглядывала на своего учителя, наблюдая за ним с большим вниманием, чем казалось со стороны.
Как раньше она была уверена, что между ней и ее учителем ничего нет, так теперь, даже не имея опыта в подобных вопросах, она обрела уверенность, что нечто появилось. Оставалось лишь убедиться, что Номика действительно в нее влюблен. Мысль об этом согревала и как будто щекотала ее изнутри: было приятно и любопытно.
Наблюдая за его отстраненностью, тихой задумчивостью и попытками избегать опасных контактов, Кенара вздыхала про себя и жалела учителя. Он был ей слишком дорог, чтобы спокойно смотреть на его мучения. Ее утешала мысль о том, что однажды все обязательно хорошо закончится. Но как?
Рики и Таюши попрощались и ушли. Номика и Кенара молча брели вдоль улицы, все еще запорошенной лепестками цветущих деревьев. Куноичи была очень хороша в своем легком голубом платье и сандалиях. Учитель ее в честь праздника надел брюки и белоснежную рубашку. Девушка улыбалась про себя, думая о том, что прохожие, несомненно, принимают их за пару.
— Пойдем на Юяке? — вдруг спросила она. — Проводим этот день.
Номика кивнул, не в силах отказаться. Они вышли за город и отправились к Сопке Заката. Забраться туда можно было только вскарабкавшись и прикрепляясь к склону с помощью чакры, зато вид стоил того: с сопки было видно великолепное колышущееся море Садов Масари, живописные холмы, покрытые молодой травой, и опускающееся к горизонту пламенное солнце. Молодые люди стояли на широкой проплешине между кустов багульника и любовались бездонным белесо-голубым небом, кое-где зарумянившимся в предвосхищении заката. Наконец они сели прямо на траву.
— Я хотел поговорить с тобой, — произнес Номика, и сердце в груди Кенары подпрыгнуло.
Она кивнула.
— Ты уже достаточно взрослая, и мне, кажется, больше нечему тебя учить. Кое в чем ты даже меня превзошла, в остальном — догонишь очень скоро. Думаю, я не могу оставаться твоим учителем и должен отказаться от этой почетной должности.
— Вы всегда будете моим наставником — и не только в отношении техник, — тихо ответила Кенара. Почему он так печален? Может, хочет уехать?
— Только не думай, пожалуйста, что я пытаюсь отдалиться от тебя и прервать… ту связь, которая между нами уже давно образовалась. Для меня это было бы невозможно, — Номика повернулся к ней, охватил ее взглядом и вновь посмотрел на небо. — Ты стала моей семьей, самым родным и близким мне человеком. Я хотел бы, чтобы вместо учителя и ученицы мы сделались друзьями. Это теперь будет больше соответствовать истине.
— Хорошо, — произнесла Кенара. Она хотела услышать больше.
— И раз так, прошу тебя впредь обращаться ко мне по имени и на «ты», хотя это может оказаться непросто.
— Да, это будет непросто, — куноичи улыбнулась, — но я постараюсь. Как бы там ни было, ты останешься моим сэнсэем навсегда.
Номика улыбнулся в ответ, но это была грустная улыбка. Может, он и вправду останется для нее навсегда лишь учителем и только? Так как он замолчал, Кенаре пришлось взять инициативу в разговоре на себя:
— Сэнсэй, ты всегда мечтал о большой семье. Неужели в Деревне Звездопада ни одна девушка не привлекла твоего внимания настолько, чтобы попытаться воплотить эту мечту?
— Может быть, одна… но это невозможно.
— Почему?
— Потому что она превосходит меня всем: талантом, внешностью и умом. К тому же ее родственники ни за что не одобрили бы наш союз.
— Кажется, я знаю эту девушку, — произнесла Кенара, — и ты сильно преувеличил ее достоинства.
Она хотела поднять на него глаза, но не смогла побороть смущение. Номика на несколько мгновений онемел, не зная, что ответить.
— Не может быть, — наконец тихо сказал он, — чтобы ты ее знала…
— Думаю, нужно спросить ее саму, чего она хочет, а не ее родственников, — Кенара, краснея, крутила пальцами травинку и не могла оторвать от нее глаз.
Сердце Номики так сильно билось последние несколько минут, что он не ощущал: может, оно уже совсем остановилось? Не отрывая взгляда от ее склоненного лица (хотя он видел только розовую щеку и темные ресницы), он сказал:
— Кенара, неужели ты бы хотела…
— Да, — ответила девушка и посмотрела прямо ему в глаза.