Как только команда Звездопада вошла в столицу, Кенара сделала знак перейти на шаг. Им было рекомендовано не надевать форму, так что молодые люди легко слились бы с толпой, если бы не повязки с символикой деревни. Торойя, высокий и румяный юноша с взлохмаченными черными волосами над алой лентой с протектором, с любопытством оглядывался — он никогда раньше не бывал в большом городе. Его товарищ Каоро чувствовал себя намного более уверенно.
— Кенара-сэмпай, — сказал он, — вы когда-нибудь имели дело с кем-то из Хьюга? Бьякуган так хорош, как о нем говорят?
— Твой отец наверняка тебе рассказывал. Да, бьякуган обычно хорош настолько, насколько хорош его обладатель.
Каоро усмехнулся.
— Похоже, мы увидим лучшего из них. А еще я слышал, что бьякуган был не только у Хьюга, но и у потомков основателя нашей деревни. Почему мы не смогли сберечь наследие Ооцуцуки Нохары?
— Клан Хьюга предпринимал некоторые действия для сохранения своих секретов, не всегда гуманные.
— Вы имеете ввиду Проклятые печати, с помощью которых Старшая семья управляет другими членами клана?
Кенара внимательно посмотрела на чунина.
— Не только, — ответила она. — Еще и некоторую замкнутость клана, его сплоченность и приверженность традициям.
Но Каоро продолжал говорить о своем.
— Хьюга Неджи — представитель Младшей семьи, ведь так? Значит, у него тоже есть Проклятая печать, и глава клана полностью контролирует его действия?
— Мы почти ничего не знаем об этом, не имеет смысла строить предположения, — неохотно ответила Кенара.
— И такой человек будет главой отряда, а не вы?
Куноичи нахмурилась.
— Господин, о котором мы говорим, — намного более опытный шиноби, чем я. Скорее всего, он также значительно сильнее меня. Твои сомнения излишни.
— Зато вы свободны в своих поступках и вами точно никто не управляет, — заметил Каоро.
— Все мы не свободны, — тихо ответила Кенара.
Каоро был амбициозным юношей, сыном одного из прославленных шиноби Звездопада. Его команда отличилась на одном из прошлых экзаменов на чунина. Номика, который в юности обучался у господина Као, отзывался о его сыне наилучшим образом. Куноичи нравилось его стремление задавать сложные вопросы, но не нравились те выводы, которые юноша делал на основе ее ответов. Кенаре было любопытно, как он покажет себя в деле, если представится случай.
— Я волнуюсь, — произнес Торойя. — Никогда не бывал на миссиях с Листом.
— Дурак, — пожал плечами Каоро, — что трусишь перед Листом, и дважды дурак, что говоришь об этом вслух.
— Вот теперь лучше помолчать, — прервала его Кенара. Они подошли к «Паломнику». — Снимите номер на двоих, а я доложу о прибытии.
Узнав номер комнаты, в которой остановился Хьюга, куноичи тут же разыскала ее и постучала в дверь. Неджи открыл сразу же. Кенара удивилась тому, как, оказывается, хорошо помнила его лицо. Со времени их последней встречи он еще более возмужал, но не изменил своим вкусам и по-прежнему отдавал предпочтение традиционному одеянию клана и носил длинные волосы. Его скулы теперь обрисовывались четче, лицо потеряло юношескую мягкость, между черными бровями появилась складка. Он был немного выше Кенары и довольно крепким с виду, хотя и не таким крупным, как ее муж. Девушке достаточно было доли секунды, чтобы все это заметить.