На третьей неделе со дня, когда экспедиция отправилась в Мурманск, Женя проснулась посреди ночи от странного шума со стороны вроде бы усмиренного ледяным покровом моря. С минуту она сидела в постели, пытаясь понять, что бы это могло быть. Неужели ураган? Цунами, или что тут еще бывает? Она поднялась, пробралась на ощупь к оконцу. Ночь была совершенно непроглядная, небо местами звездное, но без луны и потому увидеть что— либо было невозможно.
Шум постепенно усиливался, и Женя решила, что это и в самом деле порыв ветра и уже со страхом подумала, выдержит ли крыша их домика это бедствие, как шум внезапно прекратился. Так ничего и, не поняв, Женя вернулась к кровати, прихватив на всякий случай берданку, которую прислонила к спинке кровати.
Теплая, уютная постель быстро вернула ее в сонное состояние и странные звуки, возникшие некоторое время спустя, уже в комнате, она долго принимала за фрагменты сна.
Наконец сознание от настойчивости этих звуков стало проясняться и она, приоткрыв глаза, тотчас же распахнула их. В комнате горел свет. Одновременно она вновь услышала, уже явственно, какое-то частое цоканье, словно по комнате бегало что-то живое. Крыса? Женя резко поднялась и взглянула на пол. По полу катился темно-серый, сопящий колобок с хвостиком, черным носиком и такими же блестящими пуговками глаз. Кончики лап и мордочка белые. Увидев, что перед ним зашевелилось что-то большое, он испуганно вытаращил глазенки и осел на хвостик, но, видимо слишком резво, потому что едва не потерял с трудом удерживаемое равновесие. Женя больше не шевелилась, опасаясь его спугнуть и он снова деловито заковылял в прежнем направлении. Уткнувшись носом в ножку кровати, отпрянул, и неожиданно заскулил. Коротко и жалобно. Только тогда Женя подняла голову на стоявшего у порога и улыбающегося Василия.
— Это тебе. Чтобы не скучала, и не было страшно. Теперь тебе будет с кем поговорить, пообщаться. Все живое существо. И, главное, умное и верное. Друг, все же, человека.
— Почему так долго?! Что-нибудь случилось?
— Да нет. Все благополучно. Дела задержали.
Женя недоверчиво покосилась на него, но промолчала.
Василий присел на край кровати и прижал ее голову к своей груди.
— А кто это? — спросила Женя, кивая на щенка.
— Не знаю. На рынке купил. Сказали что лайка. Может и не лайка, но собачка вроде бы симпатичная.
Щенок, уже забравшись куда-то под кровать, снова коротко заскулил.
— Он, наверное, скучает по матери, — предположила Женя.
— Наверное. Привыкнет к тебе, и ты будешь ему за мать.
Женя слезла с кровати, вытащила щенка, который уже занялся изучением тапок, и посадила его к себе на колени. Разомлевший малыш, как и положено, тотчас обпрудил ее. Наверное, на радостях.
— Ну вот, все как у детей, — ухмыльнулся Василий.
Жене его фраза показалась подозрительной. Она опустила щенка на пол, сняла сорочку и только тогда ответила.
— Вася, ты же понимаешь, в каких мы условиях…
Василий оглянулся и сделал круглые глаза.
— О чем это ты?
Женя не ответила и Василий, сняв обувь, подошел к жене, обнял ее и сделал вид, что только сейчас понял, о чем шла речь.
— А, ты об этом. Конечно, нам сейчас никак нельзя. Ну, если что, возьмем из приюта кого-нибудь… Хотя у нас уже есть о ком заботиться. Ты по мне-то соскучилась?
Женя вместо ответа изо всех сил втиснулась в него.
— И ты еще спрашиваешь!
От еды Василий отказался — они недавно перекусили в пути.
— На чем вы приехали? — спросила Женя, вынимая из шкафа другую сорочку.