Глава 5
За неделю я неплохо познакомился с базой. Поодаль от двухэтажной офисной крепости раскинулись несколько зданий поменьше. Общежития, классы, мастерские, оружейка. В нескольких сотнях метров за ними — ангар с одним средних размеров самолётом и непривычного вида горбатым иностранным вертолётом. За асфальтом взлётной полосы, ровно настолько далеко, чтобы не мешал шум, раскинулось стрельбище. Для пулеуловителей выворотили бульдозером толстые валы красной глины. Всю территорию ограждали спиральные заграждения, острые и опасные даже там, где их оплела вездесущая лоза кудзу[10].
Мы с группой рекрутов занимались на стрельбище. В десяти метрах от нас стояли пять сорокасантиметровых мишеней, в метре друг от друга. В плечо я плотно вжимал резиновый затыльник приклада «Ремингтона 870», помповика 12-го калибра. Дуло в полуготовности, указательный палец безопасно прижат к ружью над спусковым крючком. Инструктор настраивал таймер к работе.
— Стрелок готов? — звуки голоса слегка усиливали электронные наушники. Стандартные приблуды МХИ оказались самыми крутыми, что я когда-либо использовал. Удобные, подключённые к постоянной связи, они резали все звуки свыше установленного порога, и при этом оставляли полностью различимыми слова негромкого разговора, пусть и с лёгкими искажениями. Я кивнул.
— Готовсь, — предупредил инструктор. Я ждал.
Таймер пискнул. Этого я и ждал. Одним быстрым движением я нажал кнопку предохранителя и поднял дробовик наизготовку. Наклонился вперёд, чтобы центр тяжести составил одно целое с помповиком, сфокусировался на мишенях, и пожелал их поразить. Никакого сознательного контроля спускового крючка. Тысячи подобных тренировок в прошлом, и на этой дуло само уже нашло цель. С каждым выстрелом рука дёргала цевье без раздумий и сомнений. Ствол чутка подпрыгивал только затем, чтобы опуститься напротив следующей мишени. Я привычно гасил отдачу картечи два нуля и знал, что каждый выстрел поразил цель ещё до лязга дроби по стали. Я опустил ствол и две последних мишени упали следом за ним.
— Срань господня, — инструктор не мог поверить электронному секундомеру. Цифровая приблуда записывала точное время каждого выстрела. Очень полезная штуковина. — Одна восемьдесят семь. Ты отстрелялся картечью на полном заряде из помповика меньше чем за две секунды. Невероятно.
Я смотрел вдоль стрельбища. Лучшим результатом на моей памяти оставался одна и семьдесят пять, но это с привычным оружием, которое я доводил сам. Наперекор популярному заблуждению, осыпь дробовика — это не какой-то огромный шар раскалённой свинцовой картечи для зачистки сразу всей комнаты. На десяти метрах он меньше теннисного мячика. Главная хитрость в том, как гасить отдачу между выстрелами. Но я с детства этому учился.
— Он как из самозарядки палил, — сказал кто-то из нубов.
— Случайность, — прозвучал голос, который я всерьёз уже не любил. — Прогони его через тренировку ещё раз.
— Лады, — сказал инструктор. Сэм Хэвен, бывший «морской котик», нашёл себя в охоте на монстров. В основном именно он занимался нашей стрелковой подготовкой и учил тактике. Крепкий парень с усами как у моржа, большой фанат шмоток из вестернов типа ремней с тяжёлыми пряжками и стетсонов. Матёрый такой козлина, с которым я без дураков и на пике формы не рискну лишний раз связываться. — Заряжай.
Кто-то нажал кнопку подъёма мишеней. Зашипела пневматика и пять металлических пластин восстали обратно. Я решил повыпендриваться на публику. Ухватил запасной патрон из крепления на боку дробовика, уронил в приёмник и немедленно дёрнул цевье. Моя рука инстинктивно нашарила четыре патрона в патронташе на груди. Я один за другим скормил их в приёмник, будто моя рука — сложный пружинный механизм подачи. Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк. Четыре патрона быстрее, чем за две секунды.
Трюк с тригана. Мы стреляем в поле, на больших дистанциях. Пистолет, винтовка, дробовик. Упражнения на дробовик — это двадцать, а то и тридцать отдельных мишеней. Поскольку общий зачёт идёт по времени, а дробовики обычно вмещают пять-девять патронов (ну, с известными редкими исключениями), побеждали чаще те, кто быстрее перезаряжался.
Соберите в одном месте кучу гиперактивных спортсменов, которые жаждут победить, и вы неминуемо увидите, как они придумывают самые разные способы добиться лучшего результата.
Кто-то из нубов помянул магию. Никакой магии, дружок. Только практика и мозолистые пальцы. Я вернул дробовик в рабочее положение, встал правильно и повернулся к мишеням. Готов.
— Ты покажешь мне этот фокус, — шепнул Сэм на ухо, когда занимал место инструктора. Достаточно громко, чтобы я услышал, достаточно тихо, чтобы не услышали все остальные. Судя по запаху, любимый сорт его жевательного табака — Копенгаген.