Я игнорирую вопрос, хотя бы потому, что мне ответить нечего. Не знаю, что там пыталась организовать прежняя хозяйка этого тела – но у меня теперь другие планы.
– Ты ее не слышал? – доносится до нас низкий вибрирующий рык Хуча. – Она тебя знать не знает.
– Подерутся, ‑ вздыхает Кери. – Опять выговор получат.
– Оба что ли? – удивляюсь я.
А сама чувствую, как тугой узел напряжения, что все это время был затянут где‑то в районе «солнышка», постепенно ослабляется. Единственным раздражительным фактором остается летящая за нами лисица. Она и не думает пропадать, наоборот внимательно прислушивается к разговору и посматривает по сторонам. Благо молчит.
– Кодексом запрещены любые недуэльные драки. За это полагаются выговоры с отработкой. Десять выговоров – до свидания Академия. ‑ уже привычно поясняет малышка. – А Хуч и Бран вообще только и ищут повод подраться.
– Чего поделить не могут?
– Да братья они, ‑ опять вздыхает она. – Хуч говорит – с детства за первенство бои устраивали. А сейчас звезда Брана конкурирует с нашей за право попадания на Турнир.
Мы подходим к массивному зданию общежития, и девушка, приложив руку к овальной выемке на стене, открывает передо мной дверь.
– Но теперь их шансы представлять нофиремскую академию снизились, ‑ продолжает просвещать меня.
– Почему? – интересуюсь я, оглядываясь по сторонам.
Холл внутри выглядит как зимний сад – повсюду много стекла и зелени. А по центру расположены шахты лифтов, стержнем протыкающие здание насквозь. На каждом этаже от лифтов тянутся длинные прозрачные переходы к стенам. До меня доходит, что то, что выглядело снаружи как монолитный дом, на самом деле – тонкостенная коробка. Комнаты студентов тут расположены лишь по контуру.
Мы идем к подъемникам, а моя провожатая то и дело здоровается с проходящими мимо студентами. На меня они реагируют по‑разному – от открытой неприязни во взгляде до полного игнорирования.
– Так наша Звезда теперь в полной комплектации, раз у тебя прошла инициация пирима. Прошла же? ‑ в удивлении вскидывает на меня глаза Кери. – И кто у тебя, кстати?
– Лиса, ‑ бросая недовольный взгляд на приосанившуюся рыжулю, отвечаю я. – Очень своеобразная и явно нахальная.
– Нахальная? – лицо девушки, и без того круглое, еще больше округляется в недоумении. – А вы что, с ней общаетесь?
– Ой, дура, ‑ взвывает лисица, снова ударив себя лапкой по лбу.
Подозреваю, это ее любимый жест.
– Не‑е‑е, ‑ то ли отрицаю, то ли спрашиваю я.
– Скажи «нет», ‑ плутовка подлетает к самому уху. – И прекрати палить контору. Я жить хочу!
– Нет, мы не общаемся, ‑ уже уверенно говорю я. – Просто мне так показалось при первой встрече.
– А‑а‑а, ‑ неопределенно тянет Кери, вызывает лифт и оглядывается на меня. – Моя Буки сама лапочка. Я кстати, пирим‑модулятор.
– Извини, мне это ни о чем не говорит, ‑ развожу я руками.
– Ох, там так долго объяснять. Давай подождем, пока твоя память восстановится?
Я киваю, и мы заходим в подошедшую кабинку. Кери встает у дальней стены и рассматривает сад перед нами.
– Какой вам? – недовольно спрашивает парень, залетевший в кабинку последним.
– Восьмой, ‑ шепчет мне в ухо лисица.
Я нервно дергаюсь к панели управления и нажимаю нужную кнопку. А потом в упор смотрю на плутовку. Откуда‑то ведь она узнала местоположение комнаты бывшей Дэль!
– Видишь, память уже восстанавливается, – комментирует это событие Кери. ‑ Может мне тебе ничего не рассказывать? Вернём воспоминания стрессовым путём?
– Это у меня машинально получилось, мышечная память, так сказать.
Я кошусь на нашего соседа по лифту, который с интересом прослушивается к разговору. Сто процентов, к вечеру все будут знать о том, что одна из студенток потеряла память. А там где нет полной информации, есть повод для домыслов и слухов.
– Инициация пирима, ‑ сухо говорю я, решая сходу обрубить все возможные сплетни.