— Зря ты это всё затеял, — сказал Илиодор, обняв меня на прощание.
Глава 14.
Дети — не только радость и безграничное счастье, но еще и большая жертвенность. Ради них мы жертвуем своим здоровьем, нервами, красотой, временем и желаниями. Насколько нужно любить другого человека, чтобы быть готовым на всё ради него? Наверное, нет в мире любви сильнее, чем любовь матери к своему ребенку…
Первый год после рождения Киры был тяжким. Ночи без сна, бесконечная смена подгузников и моего настроения. В периоды бодрствования малышка большую часть времени капризничала, и от этого я чувствовала себя обессиленной и «высосанной». Я скучала по своей прежней жизни: по учебе, походам с друзьями в клуб, общению хоть с кем-то кроме дочери и своего отца. Когда Кира плакала, я плакала вместе с ней. Казалось, что моя жизнь погружается во тьму и просвета не видно.
Если бы не отец, не знаю, как бы я справлялась. Он видел мое состояние и делал все возможное, чтобы я не скатилась в бездну, всячески помогая мне после работы.
Уже в первые полгода мы столкнулись с последствиями тяжелых родов. Меня очень удивлял тот факт, что многие дети в первые месяцы жизни большее время спят и просыпаются только чтобы поесть. Кира, с рождения, очень мало спала. Ее трудно было уложить на дневной сон, а если и получалось, то он был чутким, и она могла проснуться от любого шороха или скрипа. С ночным сном дела обстояли лучше. Она просыпалась только один раз за ночь, я кормила ее или давала попить и она снова засыпала.
Кроме того, я стала замечать, что у нее немного косят глаза. Это было очень странно, ведь у нас в семье ни у кого не было таких проблем со зрением.
Однажды, нас увидела соседка по лестничной площадке, которая являлась медицинским работником в местном реабилитационном центре. Она указала нам еще на одну неочевидную проблему — Кира почти не поворачивала голову влево, всегда спала на правой стороне, и у нее там появилась небольшая залысина. Соседка посоветовала как можно скорее обратиться к врачу-остеопату, что мы и сделали.
На приеме у врача, выяснилось, что во время родов Кира получила серьезную травму — подвывих шейного позвонка, из-за чего в мозг не поступает достаточного количества кислорода и нарушен кровоток. Врач подтвердил, что по этой причине она не может спать на левой стороне и ей больно поворачивать голову, а также это может быть причиной косоглазия. После чего, он начал ставить позвонки на место. Зрелище было не для слабонервных.
Он взял Киру за голову и начал крутить, словно это сломанная кукла. В его сильных руках голова моей дочери буквально болталась, и мне казалось, что он вот-вот ее оторвет. Я зарыдала, и меня попросили выйти из кабинета. Там остался папа, который тоже еле сдерживал слезы, но держался, чтобы не пугать меня еще сильнее. Я вышла и стала ходить по коридору из стороны в сторону, слыша дикие крики своей дочери. Слезы лились градом, руки начали дрожать.… Хотелось ворваться в кабинет и вырвать свою дочь из лап этого монстра, что причиняет ей такую боль.
Всё закончилось быстро. Из кабинета вышла медсестра и пригласила меня обратно. Врач уже сидел за столом и писал рекомендации. Кира плакала, но когда я взяла ее на руки, заметно успокоилась. Я осмотрела свою девочку, и убедилась, что всё на месте. Я поняла, что просто перенервничала, переживая за нее, и не смогла довериться врачу с большим опытом и огромным количеством положительных отзывов.
Через несколько месяцев я заметила, что косоглазие исчезло, будто его и не было. Кира теперь без проблем поворачивала голову и вправо и влево, и в целом стала лучше себя чувствовать и намного качественнее и дольше спать. Казалось, что все налаживается. Правда иногда меня накрывало чувство вины, за то, что я сразу не поняла, что мой ребенок не капризный, а ей просто очень больно. Но сказать она мне об этом, кроме как капризничать и плакать, не могла.
Уже тогда во мне засело утверждение, что я плохая мать. Не смогла нормально родить, не повредив ребенка. Не смогла вовремя распознать проблему. И вместо этого винила свою кроху в том, что я, видите ли, не высыпаюсь и не могу побыть в тишине.