— Ты куда лыжи намылил?
Хочется материться.
— Серега, чего хотел, быстро говори и проваливай, я тороплюсь, — не останавливаясь направляюсь к остановке с территории школы.
— Чего злой такой? — нагоняет.
— Не твое дело.
— Ладно, хватит бычить, ну серьезно. И так чуть половине класса не накостылял из-за этого видоса. Ну посмеялись. Никто никого не хотел обидеть. Да и не умер же никто, — хмыкает.
— Никто никого? Ты издеваешься что ли? — резко торможу и разворачиваюсь, схватив за грудки Фомина.
— Ну подумаешь трусы в сердечко. Ну поржали. Ну! — краснеет. Дергается. — Да похрену какие там трусы, чес слово, — отбивается.
— Ты давно перестал трусы с бананами носить? — рычу в лицо другу.
— Да чего ты завелся? Ее один хрен не было.
— Так донесете же, черти, — отпускаю и отступаю, чтобы не дай бог не сорваться. Ведь разнимали уже раз.
— Да брось. Мы не со зла.
— Кто дал эти фотки? Ну! Говори давай, — снова шаг к нему.
— Не могу, — разводит руками и на пару шагов отходит, будто чувствует исходящую от меня агрессию. — Вот успокоишься, тогда скажу. Может быть.
— Я тебе сказал. Я нахрен пошлю нашу дружбу, если ты не скажешь.
— Вот, — поднимает палец вверх. — Я же говорю, остынь сначала. Да и чего ты разошелся? К Тихоновой не ровно дышишь? — уголок губ дергается в ухмылке. — Никогда бы не подумал, что променяешь меня на бабу, — и ржет над своей шуткой.
Да вот только мне не смешно.
— Да пошел ты, Серега, — сплюнул и крутанувшись на пятках рванул к подъезжающему автобусу.
До Федора Ивановича добираюсь как всегда. Быстро поднялся, буквально через две-три ступеньки перепрыгивал. И вот, звоню в дверь. На самом деле внутренне жду, когда Тихонова откроет ее и удивится меня увидев. Может быть. А может и не удивится или сделает вид что ей все равно.
Бред какой-то.
Тряхнул головой.
Щелкает замок и открывается дверь. На пороге появляется дед. На этот раз в новой фланелевой красной в клетку рубашке и домашних брюках. И, конечно же, теплые носки с тапками.
Как он в этом не упарился еще?
— А почему один? — спрашивает, все еще стоя в дверях.
— Одного не пустите?
— Ну почему же, — отступает в сторону. — Входи, — пропускает.
Кидаю рюкзак на пол, пинаю его в угол, к обувнице. Снимаю куртку, стягиваю ботинки.
— А где подруга-то твоя? — шаркает своими тапками по полу. В кухню пошел.
Я за ним.
— Вы о ком? — не сразу въехал.
Приземляюсь на табуретку, наблюдая как дед чиркает спичкой, чтобы зажечь конфорку. Раз спичка, два спичка. А газ все не вспыхивает и огонь гаснет.
Аж глаз задергался.
— Дайте я, — вскакиваю на ноги и в миг оказываюсь около него.
Забираю спички. Сам зажигаю газ, ставлю чайник.
— Вам надо пьезозажигалку купить, — говорю ему и снова сажусь. — А то вы этими спичками спалите квартиру. Как рванет блин, — хмыкаю.
— Так подруга-то твоя где? — повторяет свой вопрос старик.
— Да о ком речь-то? Шилова? Тихонова?
— А Алиса тебе подруга? — как-то странно смотрит на меня старый.
— Так вы про Катьку, — до меня дошло. — Не знаю где она. Со мной ехать отказалась, — выпаливаю, а потом думаю, что может зря так сказал. Да ни хрена не зря. Пусть сама разгребается с этим.
— Не хорошая она девка, — продолжает говорить дед. — Хитрая и злая. Ты видел же как она смотрела на Алису?
— Не видел, — качаю головой.
— А то и верно, — кивает. — Ты дальше своего носа и не видишь ничего, — сказал, как отрезал.
— С чего вдруг такие наблюдения, — я подаюсь вперед, сложив руки на столе.
— Тут и много ума не надо, — проговорил дед, смотря на меня даже не моргнул.
— Разъясните для особо одаренных, — огрызаюсь.
— А сам все поймешь, — отмахнулся и выключил чайник, который засвистел.