Айна поморщилась, чувствуя горечь на языке. Посмотрела на полосу ожога на запястье. Нет, светлых с неё хватит. Кажется, она с ними несовместима на всех уровнях. Да и что значит — «светлые»? Много ли значил этот свет, когда они решили поиграть с бесправной девчонкой из деревни? Убить, снасильничать, поиздеваться? Светлые фэйри мало отличаются от темных, и для неё — только в худшую сторону.
— Просто… у меня ведь ничего. Книги вчера откуда-то появились, да несколько старых вещей. И денег нет. А мои слабенькие способности травницы вам вряд ли нужны, вот и не пойму — зачем я вам? Что толку-то с такой платы?
И можно признаться хотя бы себе — она боится будущего. Здесь, где не ступала нога человека, она как бельмо на глазу.
— Какие… интересные вопросы для деревенской девочки…
— Деревня учит правильно расставлять приоритеты. Как и нищета, — криво улыбнулась в ответ.
— Что ж, об этом тебе стоит говорить не со мной, — он пожал плечами, словно поясняя — а что такого? Я лишь выполняю приказ, — смотри, — её резко притянули ближе, а потом спутник указал вниз, где почти у самой земли сверкали мириады светло-зелёных, иссине-темных, бархатно-алых, изумрудных и янтарно-желтых, словно заморские фрукты, которые однажды привез заезжий купец старосте, крыльев. Только потом она разглядела за сверкающим маревом хороводы малюток, оживленно парящих в воздухе. Разноцветный хоровод, от которого глаз не отвести, очередная ожившая сказка…
— Нравится? — мурлыкнули на ухо, пытаясь приобнять за талию. Айна молча шарахнулась — знала, чем заканчиваются такие объятья. Только бесполезно — железные пальцы подтащили ближе, прижимая к боку. — Какая пугливая стала… меня не интересуют такие милые нежные девочки, можешь быть спокойна.
То ли похвалили, то ли оскорбили — пойди пойми!
— Красиво очень, — прошептала, чувствуя, как колотится от восторга сердце, — это же феи?
— Да, низшие — небрежно, — они везде готовы поселиться, только и годятся, что гирляндами в темноте работать.
— А… — она помолчала, не зная, имеет ли право спросить. Слишком быстро все вокруг менялось.
— Если начала, то и заканчивай, — её тянули уже дальше. Вперед, в переплетенье листьев, мимо негромко пересвистывающихся птиц с диким оперением, совершенно не обращающих на них внимания, мимо молочно-розовых бутонов неизвестных цветов, возле которых роились крошки-пикси, мимо шипящей из темноты гибкой кошки и прыснувших в сторону белок…
— А у вас есть крылья? — спросила — и чуть не врезалась лбом в спину резко замершего фэйри.
Он обернулся — и Айна застыла, не в силах отвести взгляда от чернеющих глаз. Тьма прянула во все стороны, зазвенели бисеринки-бубенчики на волосах. Он больше не казался ни юным, ни смешным, особенно, когда блеснули острые зубы и раздалось шипение — оглушающее, парализующее волю. Как можно было так резко измениться? И зачем, проклятые боги, они вообще задала этот вопрос? Словно кто за язык дернул.
— Никогда. Не задавай здесь такие вопрос-сы, — он говорил ровно. Медленно. С огромными паузами — а у самого из рук лезли когти. Пальцы сжали запястье так, что было ясно — останутся синяки.
Дальнейший путь они продолжили уже совсем не в том настроении — сказка была безвозвратно утеряна где-то по дороге, а в сердце зрела тревога. Она смотрела вокруг — но уже не испытывала ни восторга, ни интереса — только глубоко внутри что-то недовольно ворочалось.