- Дань, я не понимаю, о чем ты, да и попросту устала, чтобы вникать,- Этери отвела упавшую светлую прядь со лба.- Давай все вопросы уж завтра. Поезжай домой.
Ну вот, и она хочет, чтобы он отправлялся домой. И сам Даня думает, что это наиболее правильное решение. А между тем топчется при входе в ее кухню, смотрит, как голодные собаки ждут еды.
Даниил Маркович почти уехал. Как минимум точно завел машину, начал выруливать с места. И разозлился на себя. Приехал говорить, надо говорить. Бросил авто чуть ли не поперек проезда, перегородив въезд и выезд другим, и направился к дверям. Она его могла и не пустить. А Этери даже не спросила в домофон - кто там. Получается, ждала гостя. Может, вот-вот Дуд объявится? Кто его знает, вдруг он не насовсем уехал, а просто за чем-то.
- Ты сейчас шла домой и улыбалась так, как очень редко улыбаешься,- уточнил Даня.
- Улыбалась?- блондинка перебирала волосы на плече и покачала головой.- Мне не очень до улыбок. Тебе что-то показалось, наверное.
Опустила глаза в пол и увидела две пары голодных глаз снизу. Поставила миски псам и смотрела, как те с жадностью накинулись на еду.
Эта домашняя и такая привычная Этери оказалась теперь бесконечно далекой, а Даня по ней скучал.
- Ты ждала кого-то?- уточнил свои подозрения Глейхенгауз.
В ответ получил удивленный взгляд:
- Кого можно ждать в такое время?
- Может, Дуда?- выдвинул гипотезу Даня.
- Сережа поехал домой,-спокойно отвергла предположение Этери.- Да и тебе стоит отправиться туда же, а не торчать а моей кухне, задавая странные вопросы.
В пальто было жарко, поэтому хореограф снял его и бросил на круглую спинку кухонного стула. Тренч повис, норовя скатиться, но мужчина не обратил внимания.
- Мне непонятно, Этери,- сделал шаг ближе,- почему ты не обращаешь внимание а семью Дудакова, на ребенка от него у другой женщины, а мне не прощаешь случайную ошибку.
Встал близко, но все же на корректном для неблизких людей расстоянии, заложил руки за спину. Ждал ответа.
- Во-первых, Сереже не за что извиняться. Он не скрывает своего статуса и положения. Во-вторых, мне странно слышать, что женщина, с которой у тебя отношения уже бог знает сколько - мимолетная случайность. Она-то в курсе, что случайная? И как ты тогда делишь в голове нас по сортам: вот та высший сорт, ее назову своей; эта - второй, случайность; интересно, я по какому сорту проходила?
Вот здесь, сейчас, в своей норе и убежище, с грызущими у ног корм собаками Этери могла позволить себе беззащитность, и Даня впервые, возможно, до глубины души ощутил ее обиду. Захотелось утешить, протянул ладонь и погладил по щеке:
- Ну какие сорта, Этери? О чем ты?
Кто сделал еще один шаг к сближению мужчина не заметил, но теперь их близость была интимной. Обнял лицо второй рукой, заглянул в глаза:
- Нет сортов. И не было никогда. Ты единственная.
Она не услышала фальши и поверила, подалась вперед, так знакомо, как всю их совместную жизнь, чтобы встретиться губами. Даня помог преодолеть последние.
Знакомые губы, знакомые поцелуи, знакомые запахи и объятия. Ее мир и ее дом. Было все легко и правильно. Как и должно. Обвила руками мужскую талию, потонула в поцелуе. Стало хорошо, вымылось из души время без него, тоска и тревога.
Губы Дани оставили поцелуй у подбородка, легко прикусил кожу на шее сбоку. Это тоже было знакомо. Дальше ждал танец двух тел, порыв страсти. Выгнулась дугой, освобождая дорогу поцелуям до глубокого ворота.
- Только ты, Этери!- поцелуй в ямке между ключицами.- Никого больше,- поцелуй в центре грудины.
Потянул ворот с плеча, чтобы коснуться полушария груди, скрытого бюстгальтером. Оставил поцелуй на мягкой коже у чашечки лифчика.
- Этери, я прощаю тебе прошлую ночь, мы квиты,- забрался под бретельку и потянул вниз.
Ему не дали продолжить раздевание. Тутберидзе придержала ползущую лямочку и вернула на место:
- Что ты делаешь?!- переспросила она.- Прощаешь?!