— Ваше сиятельство, карета подана, — раздался голос кучера, и граф, на время откинув размышления, быстро спустился по ступеням террасы на плоские щербатые камни дворцового двора.
========== Глава 3. Временное затишье ==========
Сырой ночной ветер бесприютно блуждал по улицам Бухареста. Подобно бродячему псу он старательно обнюхивал кучки прошлогодних листьев, ворошил их и, играя, раскидывал по тротуару. Терся о дощатые и каменные заборы, невидимым хвостом смахивая с них дневную пыль. Трепал куски бумаги и старые тряпки, которые только удавалось найти в закоулках старинного города. Вдоволь натешившись на окраинах, ветер переместился в центральные кварталы, состоявшие из особняков. Отчасти похожие друг на друга здания все же отличались размерами, архитектурой и отделкой, подчеркивая достоинства владельца, которые тот желал выставить напоказ.
Описав неровный круг в попытке поймать себя за хвост, ветер покатился по мощеному проспекту, временами подскакивая на неровностях и тонко подвывая. Возле одного из домов он внезапно замедлился, закрутился небольшим вихрем. Что привлекло неразумное дитя воздуха? Оставалось только гадать. Скользнув между прутьев, ветер распластался по широкому двору, прошелся по ухоженному весеннему газону и зарылся в густые лозы винограда, увивавшие террасу.
Скрипнула входная дверь, и на крыльцо вышел лакей в парадной ливрее. Из неприкрытого проема соблазнительно и сладко потянуло домашним теплом. Ветерок протянул невидимую лапу, но вдруг отпрянул, взметнув кучу пыли, и взлетел вверх по каменной стене. Пробежав по карнизу, обвился вокруг водосточной трубы, исторгнув из нее едва слышный стон, и прислушался. Далеким эхом отозвался мерный ритмичный звук — стук копыт и деревянных колес по мостовой. Постепенно он приближался. Облизнув золоченые перила балкона, ветер нырнул в крону дерева, склонившегося к окнам, и затих в его ветвях.
Во двор особняка въехала богато украшенная карета. Кучер щелкнул бичом, и гнедая пара лошадей, заложив достаточно крутой вираж, остановилась у широкого крыльца. Ожидавший хозяина лакей-привратник бросился было к экипажу, но дверца распахнулась сама, и граф легко спрыгнул со ступенек.
— Милорд… — слуга склонился, ожидая приказаний.
Окинув взглядом окна особняка, Дракула отметил, что почти все они темны. Слабым светом отмечалось лишь правое крыло, где располагались столовая и кухня, да пара окон на втором этаже, где находилась спальня графини. На мгновение задержав на ней взгляд, граф отвел глаза — государственные дела не терпели отлагательств, и сегодня ему требовалось уединение. Стянув перчатки, он вручил их лакею и невозмутимо произнес:
— Меня не беспокоить, — после чего направился в дом.
Оставив в прихожей верхнюю одежду, граф поднялся в свой кабинет. Предусмотрительно заперев его изнутри, он поднес свечу к настенным канделябрам. Ажурные подсвечники вспыхнули золотистым огнем и осветили небольшую комнату: полки с книгами, кожаные кресла и большой письменный стол с разложенными на нем документами. Придворный совет обнаружил важные вопросы, которые требовали незамедлительного решения, и ими не стоило пренебрегать. Пройдя в дальний конец кабинета, граф отворил хрустальный шкаф и достал темно-коричневую бутылку. Сломал сургучную печать и, прихватив бокал, вернулся за стол — ночь обещала затянуться.
Работа окончилась глубоко за полночь. Когда стрелки кабинетных часов устремились ко второй четверти циферблата, Дракула вызвал дворецкого и вручил ему четыре письма, снабдив указаниями по отправке и ответным донесениям. Отпустив слугу, он собрал оставшуюся документацию в верхний письменный ящик и откинулся в кресле. Пожалуй, только сейчас он почувствовал, как сильно устал. Больше морально, нежели физически: приватная беседа с королем, прения на совещании и планы, планы… они утомили больше всего. Скинув камзол, он расстегнул верхние пуговицы рубашки и освободил волосы. Черной волной они рассыпались по плечам, крупными прядями падая на лицо. Граф прикрыл глаза и потряс пустым бокалом. Бутылка тоже опустела. «Нужно выбросить все из головы, — подумалось ему, — утро вечера мудренее». Перед глазами возникли светлые окна второго этажа, занавешенные портьерами. Она не спала. Ждала его… Граф вздохнул, тонкая игла совести кольнула сердце. «Сейчас уже поздно, но… — решение некоторое время балансировало на грани, — я лишь взгляну на нее, будить совсем не обязательно».
Войдя в полутемный будуар, Дракула невольно замедлил шаги. В покоях жены царила полная тишина, свидетельствующая о том, что графиня отпустила прислугу и легла спать, хотя полоса света, падающая через приоткрытый проем спальни, рождала невольную надежду. Последняя преграда перед самым сокровенным, покорным лишь ему одному…