Лицо принцессы разом перекашивает гнев.
— Черта с два я похожа на этого предателя!
— Он твой брат. Я это имел в виду.
— А, семейное сходство. Ну да, своей лучшей половиной Зуко похож на меня. Но только ей.
Аанг чуть хмурится. Почему-то кажется, что она имеет в виду совсем не шрам на лице брата.
Ночь опускается на тихий храм, крутом темнота. Азула доедает и снова укладывается на спальник. Аанг полусидит, облокотившись на один из мешков. Они вдвоем сидят в круге света от костра. Эта странная неподвластная человеку магия, но сейчас в тихой ночи Аанг не боится спросить Азулу о личном.
— Ты все еще ненавидишь Зуко?
— Разумеется, — отвечает Азула вполне мирно.
— А меня?
— Тебя? — в ее голосе искреннее удивление. — Я тебя никогда и не ненавидела. Ты был целью. Разве лев ненавидит газель? Он просто гонится за ней, и все.
— Значит, сейчас ты не стала бы меня убивать?
— Отчего же. С удовольствием. — Азула полусонно прикрывает глаза, и Аанг понимает, что это — шутка. Она играет с ним.
— Правда?
— Зачем мне убивать тебя, Аватар? Сейчас от этого нет никакого толку. Людей нужно не убивать, а использовать. Я и не думала, что малыш Зуко все-таки усвоил эту истину.
— Намекаешь, что он использовал меня?
— Почему же намекаю. Говорю прямым текстом. Он использовал тебя.
— Это неправда.
— Первое правило манипулирования — жертва должна думать, что она сама так решила. Ты отправился сражаться с отцом, который презирал Зуко и никогда ни во что не ставил, дядя-предатель освобождал Ба Синг Се, ну а Зуко занялся тем, что всегда грезилось ему в его жалких мечтах — полетел завоевывать мой трон.
— Это не твой трон.
— Тебе ли об этом рассуждать, монашек воздуха? Кто ты вообще такой? Аватар! И что? Значение Аватара преувеличено. Зачем он вообще нужен, этот Аватар? Вот я тебя убила, и не было бы больше никаких Аватаров. Народы бы сами разбирались в своих проблемах, вместо того, чтобы бегать на поклон к кому-то там. Так мой народ жил уже много поколений, и мы неплохо справлялись без тебя.
— Да уж. Неплохо справлялись — это мягко сказано. — Аанг обводит взглядом темную громаду храмовых построек. — В этом храме жили монахини. Это один из двух женских храмов моего народа. А вы разрушили его.
— Он был разрушен еще до моего рождения, но если ты хочешь приписать этот военный подвиг лично мне — я не против.