Аанг смотрит в каменные лица монахинь. Умиротворение и отстраненность. Нет, он никогда не хотел быть таким. Настолько далеким от всего земного, равнодушным и чистым, как само небо. Быть может, это и к лучшему, что он Аватар. Смог бы он стать великим отшельником, настоящим монахом, без мирских привязанностей? Когда-то он думал, что да, а сейчас мир и люди в этом мире, его друзья и любимые влекут его больше, чем чистота и просветление. Аанг знает: по законам его племени — это его изъян, слабость. Но он сделал выбор давным-давно. Он не идол и не монах. Он просто Аанг, человек из плоти и крови.
Тишина обволакивает все вокруг, язык кажется ненужным рудиментом, не способным произнести ни звука. Одиночество становится невыносимым. Аанг бредет обратно к шатру, сам не зная, рад он будет увидеть Азулу или нет. Ему хочется увидеть хоть кого-то живого и земного.
Азула, как и вчера, чисто вымытая и свежая, лежит на спальнике и глядит в огонь. Аанг проходит и садится напротив, болезненно вглядываясь в ее лицо. Принцесса прищуривается, гадая, что таится за его растерянным взглядом.
— Что с тобой?
Аанг рад звуку ее голоса. Тягучему, с легкой насмешливой ноткой. Он улыбается, все еще грустный от своих мыслей.
— Мой народ разделял мужчин и женщин, — говорит он задумчиво. — Два храма были мужскими и два женскими. Раньше я не задумывался, почему, принимал это как данность. Но, когда встретил Катару, понял. Любить значит быть привязанным к миру. Невозможно отстраниться от своих чувств, достичь просветления. Это мирское, земное, в чем-то животное. И я, наверное, уже не могу в полной мере считаться воздушным кочевником, раз я выбрал себе женщину. Теперь я связан навсегда и телом, и духом.
Азула слушает его молча, но не безразлично. В темноте костер, который на этот раз развела сама принцесса, снова высвечивает их двоих в круге света. В такие мгновения Аанг сам не знает, почему, но его тянет на откровенность, словно все их противоречия и дрязги отступают перед величием вселенского мрака, обступающего вокруг.
— И что?
Азула говорит это своим обычным нетерпеливым тоном. Аанг мгновение хочет рассердиться, оскорбиться, что его откровенность так презрительно отвергли. Но потом почему-то усмехается. И правда — и что?
— Меня это волнует вообще-то! — говорит Аанг, сдерживая смех. Почему-то презрительная манера Азулы разом разгоняет его хандру. Она не собирается его утешать, не собирается искать скрытый смысл в традициях умершего народа и уж, конечно, не собирается ему сочувствовать. Азула, практик и тактик до мозга костей, не интересуется ничьими душевными ранами, даже своими собственными.
— Нашел, о чем волноваться. Мне кажется, что твой народ…— начинает принцесса своим язвительным тоном.
— Стоп! — обрывает ее Аанг. — Я прошу, не заканчивай эту фразу, а то опять придется ругаться всю ночь.
Азула фыркает.
— Почему бы и нет? Это хотя бы весело, — она уныло пожимает плечами, и Аанг понимает, что ей тоже чертовски скучно в старом покинутом храме.
— Тебе весело ругаться?
— А что мы еще можем делать? Разговаривать по душам?
— Почему бы и нет.
— Я не имею привычки рассказывать сопливые истории из трудного детства или жаловаться на жизнь. Мне это не нужно, чтобы почувствовать себя лучше.
— А что тебе нужно? — прищуривается Аанг.
— Побеждать моих врагов, подчинять людей, заставлять всех восхищаться и бояться меня, получать то, что я хочу, — перечисляет Азула, не задумавшись и на секунду.
— И это заставляет тебя чувствовать себя лучше? — сомневается Аанг.
— Конечно же, да.
— А чего ты хочешь сейчас?
— Что? — на мгновение теряется принцесса.
— Ты сказала «получать то, что я хочу». Так чего ты хочешь?
Азула на мгновение отводит взгляд. В глазах сомнение, но она тут же встряхивается.
— Свергнуть Зуко, посадить его в смирительную рубашку и заставить сойти с ума, заперев в одиночной камере. Освободить отца из тюрьмы и засунуть в его камеру дядюшку Айро. Это на первое время. Дальше по обстоятельствам.
Аанг смотрит на нее и как никогда видит схожесть Азулы и Зуко. Одна кровь, одна судьба.
— Забавно, ты думаешь только про свою семью, верно?
Азула на мгновение теряет дар речи. Кровь бросается ей в лицо, она гневно кривит губы.