В полной растерянности Вивьен не соображает, как реагировать на происходящее, зато четко осознает, о какой глупости подумала и чуть ли ее не совершила.
Оборачиваясь к двери, она слышит звук уходящих шагов, и вдруг ее осеняет не слишком приятная мысль. Она понимает, что не заснет, если не спросит. В следующее мгновение Вивьен зовет Якумо, и он как ошпаренный подрывается с места, обернувшись.
— Да?
— Зачем ты мне рассказал?
— Что рассказал? — не понимает Якумо.
— Об Оливере. Я же просила тебя не рассказывать о нем, ты сам говорил.
Почему этот вопрос не пришел ей в голову раньше? Тут есть над чем подумать. Если она попросила не говорить об Оливере, то, по меньшей мере, имелась хотя бы одна причина не вспоминать его. Да и Якумо совсем не похож на того, кто не держит обещаний. Или все-таки?.. Нет, исключено! Тогда почему?
Якумо отвечает не сразу.
— Будь моя воля, и не рассказал бы, — сознается он и поджимает губы. — Но ты сама назвала ег… свою фамилию. Как я мог промолчать? Если ты об этом вспомнила — значит это очень важная часть тебя. Я не нашел в себе… наверное смелости, чтобы поступить иначе.
Впервые не выдержав, она отводит глаза и делает вид, что пересчитывает скрипучие доски под его ногами. Очень важная часть… Вивьен не доверяет этим словам. По крайней мере, они вызывают сомнения. Но даже если и так, даже если это действительно является правдой, то почему она не может вспомнить лица Оливера? И почему ей так нестерпимо больно провожать взглядом быстро удаляющуюся спину?
На следующий день легче не становится.
До сих пор база была тайным убежищем, недоступным для посторонних, местом, где она могла быть самой собой, говорить, что хотела, смотреть, куда хотела, а теперь… Сколько не притворяйся, теперь навряд ли получится спокойно смотреть на его губы.
Она старается делать вид, будто ничего не случилось, подражая Якумо. Он ведет себя, будто ничего не случилось. Так же беспечно проводит свободное время на диване, листает кулинарную книгу и пытается соскрести со щеки засохшее тесто, кусочки которого заметает ногой под диван, воровато оглядываясь — не смотрит ли кто. И совсем не обращает на Вивьен никакого внимания. Может быть, ожидает, что она первая с ним заговорит? Или хотя бы улыбнется, когда он посмотрит на нее? Но он не смотрит и практически не замечает ее. А потом уходит.
До наступления заката Вивьен проводит время в Старом Городе, компанию ей составляет Джек, который, мягко сказать, обескуражен тем, какие бесчинства и побоища она устраивает с Потерянными. Во всяком случае, в самом начале, пока она сама не могла определиться, расстраивает ее такое поведение Якумо или же злит.
Вернувшись с вылазки, она некоторое время осматривается. Рин возится у стоек с оружием, Коко украшает свой цветастый берет перышками, Ева напевает незамысловатую мелодию на террасе, рядом с ней, на стуле, сидит Джек чем-то недовольный, для которого это обычное состояние, Мия наливает пахучего чая из трав, и Вивьен с благодарностью греет о кружку замерзшие пальцы. Ближе к вечеру дни становятся все холоднее и холоднее. Якумо нигде нет.
— Луи!.. — дотрагиваясь кончиком указательного пальца до его лба, она разглаживает едва заметную морщинку над бровью. — Не хмурься.
Он вежливо отвечает ей улыбкой и откладывает книгу на стол, цветастой обложкой вверх. Несколько мгновений требуется, чтобы унять дрожь.
Она пытается спросить как можно спокойней, хотя голос предательски вздрагивает:
— «Ходячий замок»?
— Что? — не понимает Луи, потом перевод взгляд на книгу и охотно кивает. — А, да-да. Джонс Диана Уинн. Ты не помнишь, но мы с тобой как-то раз…
— Читали ее «Дом с характером», — прерывает Вивьен. — Это было во вторник, за два дня до… до моей смерти, — пальцы проводят по соломенной шляпке главной героини, изображенной на книге, и в ноздри остро бьет запах свежей акриловой краски. — Я нашла такую же в Высохших Желобах перед смертью. Хвасталась находкой Якумо и говорила ему, что хочу ее подарить тебе. Ты же несколько лет пытался найти эту книгу…